Книга Фальшивая жена, страница 70 – Алекс Вон

Я сильнее обхватываю его узкую сильную талию и пытаюсь немного неуклюже встречать его толчки навстречу. Выходит не очень, но он не жалуется.

Я качаю бедрами навстречу, но это происходит скорее инстинктивно.

— Чёрт, какая же ты охрененная!

Смущение согревает мои щеки и шею, когда он шепчет мне эти слова на ухо и кончает в меня.

* * *

Часы показывали далеко за полночь, но сон не шёл.

Дождь за окном утих, оставив после себя свежий, влажный воздух, который просачивался сквозь приоткрытое окно.

Я сидела на пуфике перед зеркалом, завернутая в полотенце, а волосы — мокрые, спутанные пряди — падали на плечи тяжёлым каскадом.

Дэниел стоял сзади, вооружённый расчёской и феном.

Его движения были на удивление нежными — он разделял пряди пальцами, осторожно проводил расчёской, избегая боли. Фен тихо гудел, тёплый воздух разглаживал волосы, и я чувствовала, как его горячее дыхание касается моей шеи.

— Ты такая красивая и даже не представляешь, насколько, — прошептал он с улыбкой в голосе, наклоняясь ближе. — Только не дёргайся, а то опять запутается твоя густая копна волос в расческе, и я не хочу получить подзатыльник из-за того, что запутал тебе волосы.

Я рассмеялась тихо, закрыв глаза.

Это было так интимно, так… по-домашнему.

Неделя научила нас таким мелочам — его привычке готовить кофе по утрам, мою — поправлять его воротник. А сейчас, в этой полутьме, мир казался идеальным. Даже сказочным, будто это был всего лишь мираж.

В голове закружилась мелодия — старая песня, которую я любила напевать в одиночестве, когда никто не слышит меня.

Я начала тихо, почти шёпотом:

«Я хотела узнать, после всех этих лет

Ты хотел бы встретиться,

Всё изменить?

Говорят, что время лечит,

Но мне нужно ещё долго поправляться…»

Голос дрожал слегка от тепла момента, но набирал силу.

Дэниел замер на секунду, расчёска замерла в воздухе, а потом он продолжил, синхронизируя движения с ритмом.

— Продолжай, — попросил он мягко, его пальцы прошлись по моей спине. — У тебя удивительно завораживающий голос… не останавливайся.

Я улыбнулась, не открывая глаз, и запела громче:

«…Я забыла, что было до того, как мир пал к нашим ногам.

Между нами огромная разница

И миллион километров…»

Слова лились сами, смешиваясь с гулом фена.

Он сушил волосы медленно, прядь за прядью, иногда заправляя их за ухо. Его прикосновения были ритмичными, как аккомпанемент — большой палец скользил по коже, вызывая лёгкую дрожь.

Когда волосы наконец высохли, мягкие и пушистые, он выключил фен и просто обнял меня сзади, положив подбородок на плечо. Я допела последние строки, и тишина повисла, уютная, как его объятия.

— Ты — моя песня, Лилиан, — прошептал он, целуя меня в шею. — Не останавливайся никогда.

Я повернулась, встречаясь с его взглядом, и потянула его на кровать.

Я потянула Дэниела за руку, не давая ему времени на раздумья. Его пальцы переплелись с моими — тёплые, сильные, — и он поддался, позволяя вести себя из ванной в спальню. Свет луны пробивался сквозь шторы, отбрасывая серебристые блики на пол. Кровать манила свежим и чистым бельём, и я, не раздумывая, толкнула его на спину, а сама забралась следом.

— Эй, это что за переворот? — усмехнулся он, но глаза блестели от удовольствия.

Я устроилась идеально: голова на его тёплой и крепкой груди, слушая ровный стук сердца, ноги перекинуты на его — наши тела сплелись в уютный узел. Его рубашка пахла моим шампунем, и это было так правильно, так наше.