Книга Мира, страница 75 – Тина Солнечная

— Кроме того, что я нер, моя мать не смогла добиться тотального послушания. Характером я в отца, — словила я очередной вызов в глазах мужчины.

— И кто же твой отец? — спросила я.

— Уже никто. Он отверженный, — в его голосе была дерзость, а в глазах боль. Это была настолько здоровая реакция, что я поразилась. Неужели темноволосая нея воспитывает детей нормальными… Но зачем тогда дарить?

Дальше мы ехали молча. Каждый был погружен в свои мысли. И что-то мне подсказывало, что только у Кира эти мысли были светлыми. Я поражалась способности этого мужчины, полностью уходить в свой нарисованный мир. Не удивлюсь, если сейчас он думает об очередной картине или скульптуре. А может и вовсе размышляет о своей новой выставке.

Когда мы зашли в дом, я почувствовала невероятное облегчение. Не зря говорят, что дома и стены помогают. Скинула надоевшие туфли и ступила босыми стопами на голый пол. Вот это наслаждение!

— Любимая, вы уже вернулись? — услышала я голос Марона. Он явно среагировал на входную дверь, потому что его самого я ещё не видела, но слышала приглушённый топот.

— Вернулись, — вместо меня проворчал всё ещё недовольный Эвр.

— Ммм, — раздался с другого бока голос Тана, он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и поцеловал меня в губы, нежно поглаживая спину. — Я смотрю, тебя вообще нельзя выпускать из дома.

Тан продолжал нежно меня обнимать, а сам изучал новенького. Вальтер же стоял закатив глаза с презрительно искривленным ртом. Его бы воля, он бы ушёл. Он даже не пытался это скрыть.

Наконец, из коридора показался Марон, его взгляд были тёплым и нежным, пока не наткнулся на седьмого мужа. Он буквально замер.

— А этого ты где нашла? — явно сказал то, что думал мой муж. Перстан заливисто рассмеялся такой непосредственности. — Милая, ты же не на отборе была, а на вечеринке.

Продолжал “тупить” Марон.

— Мне его подарили! — и сама удивилась тому, что оправдываюсь. Стоп! А не обнаглели ли часом некоторые мужчины? — Марон!

Мар опустил глаза, давая понять, что осознал, но больше для вида, чем на самом деле.

— О! А это кто? — спросил Нес, заходя в комнату, за ним следовал Лен и всё ещё покрытый синяками Теренс.

— А это нея Гордана подарила Мире своего сына в качестве извинений за нею Дану, — рассказал все Кир и незамедлительно нас покинул, не забыв поцеловать меня и живот.

Это было настолько привычно и ожидаемо, что мужчины даже не попытались больше ничего у него узнать, переключая всё своё внимание на Эвра и меня.

— Ну, а ты куда смотрел? — спросил рыжего Марон.

— На Дану он смотрел! — рыкнула я, а Эвр удивлённо на меня посмотрел.

— Родная, ты ревнуешь? — я поджала губы и отвернулась. Кто ревнует? Я ревную? Да, я ревную!

Лицо Эвра разгладилось и больше не было ни капли плохого настроения в его глазах, только счастье и удовлетворение. Он взял мою ладонь в свою и нежно потянул на себя, аккуратно придерживая.

— Ты и правда ревнуешь. Я и не знал, что это так приятно, — промурлыкал он, утыкаясь носом мне в шею, я по прежнему стояла с надутыми губами.

— Есть хочу, — вдруг вспомнила я, уходя от всех выяснений разом.

Нестор забегал по дому, накрывая на стол и полностью потеряв всякий интерес к новенькому. Ему помогал Теренс, носясь по кухне как ужаленный и получая шутливые подзатыльники от мужей. Вальтер смотрел на всё это безобразие с любопытством, но никакого шока в глазах, как у других мужчин, я не видела. Мои подозрения по поводу Горданы крепли с каждой секундой. Когда стол был накрыт, а заботливый Нестор поинтересовался о предпочтениях нового члена семьи, Вальтер окончательно расслабился и даже начал улыбаться, реагируя на застольные шутки мужчин.