Книга Отбор пяти колец, страница 56 – Северина Мар

Агата не могла понять как же так! Как же одна незначительная мелочь могла все испортить. Теперь все было кончено. Она никогда не увидит Андроника Великого, не станет его невестой и затем женой. Ей придется вернуться домой, в поместье, выслушать трепку от мачехи и выйти замуж за генерала Аркатау.

Она едва сдерживала себя от того, чтобы заплакать.

Понурив голову она подошла к Фифи. Та радостно заклокотала, увидев хозяйку, но почувствовав, что та расстроена притихла и ткнулась клювом в протянутую к ней руку.

Агата нежно погладила ее по шее.

— Вот и все, Фифи. Кажется, наше приключение закончилось, пойдем домой.

Фифи заскрежетала, изогнув шею.

Сложно было сказать, могла ли Фифи испытать сочувствие к своей хозяйке, или это только Агата сама выдумывала, что ей не все равно, и что ферналь волнует, что-то еще кроме забегов и охоты.

Однако, вряд ли хоть один человек мог бы поддержать Агату сейчас также, как это сделала Фифи. Птица мягко переступала лапами, подставляя под ласку крупный острый клюв, и тихо клокотала от ее поглаживаний.

Глядя на нее, Агата невольно вспомнила, какой нелепой Фифи была, когда только вылупилась из яйца. Лапки ее долгое время были кривыми и слабыми, отчего та не могла бегать и прыгать также хорошо, как и другие птенцы.

Отец глядел на нее потирая шею, и жалея о том, что яйцо от союза двух лучших его производителей, которое он подарил дочери, дало такой жалкой приплод. Он даже хотел забрать Фифи у Агаты, и дать ей другого птенца, но Агата не согласилась.

Она водила Фифи за собой на веревочке, и каждый день разминала ей лапы. Понемногу птенец окреп, и со временем вырос в горделивую и прекрасную ферналь. Если бы Агата тогда сдалась и уступила отцу, то ничего этого не было.

— Я не сдамся! — сказала вдруг Агата, и Фифи радостно заскрежетала, поддерживая ее. — Я проделала весь этот путь не для того, чтобы так просто повернуться обратно!

Потрепав на прощание Фифи по клюву, Агата зашагала обратно к святилищу. В этот момент из неприметной дверки, вышли двое служителей в капюшонах, прикрывавших лицо.

— Прошу прощения! — решительно сказала Агата, преступая им дорогу. — Меня зовут Агата Таноре, я дочь купца. Случилась какая-то ошибка и почему-то меня нет в списках. Не могли бы вы помочь мне разобраться!

Служители явно опешили, они выглядывали из под своих капюшонов с лицами столь изумленными, будто только что перед ними пролетел дракон-император в своем истинном обличье, не меньше.

Один из них поднял ладонь, жестом явно подзывая к себе служителей, вроде тех, что выдворяли Агату из святилища до этого, однако, его спутник прервал его заявив:

— Не стоит, брат Иннокентиус, я разберусь, — и поманил Агату за собой. — пойдемте!

Служитель провел Агату в скудно обставленную комнату. Из мебели здесь был лишь стол, два стула и стеллаж с аккуратно расставленными свитками и фолиантами.

Единственное окно закрывал витраж с изображением золотого дракона, извергающего огонь из всех трех голов. Из-за витража невозможно было рассмотреть улицу, а снаружи никак не заглянуть внутрь.

— Это сцена изображает кару, которую наслал Андроник Великий на Хурин, столицу одного южного княжества. Правда это было еще при правлении предыдущей династии, — сказал служитель, заметив интерес Агаты к витражу.