Книга Огонь, пепел и ветер, страница 230 – Северина Мар

— Ты! Ты пожалеешь! — орала она.

Пинна оставила Агату и Лидию позади. Она первой добралась до дверей, венчающих лестничную площадку, нависавшую над изгибавшейся лестницей и далеких мраморных плит холла.

Замок здесь оказался особенно сложным, и она возилась с ним чуть ли не вечность. Ее дрогнувшие пальцы обронили шпильку. Она елозила в темноте, пытаясь ее подобрать.

— Пинна, скорей! — прошипела Агата, добравшись до площадки.

Лидия висела у нее на спине, и, не выдержав тяжести, у Агаты подломились колени.

Пинна, наконец, нашла шпильку и, ловко ковырнув замок, распахнула дверь. Они ввалились внутрь, когда княгиня Дуаре с армией слуг, уже поднимались по последнему пролету.

— Думаете, вы спрячьтесь от меня там?! — заорала она. — Вам не уйти! Агата не думай, что я не заметила, что это ты. Ты за все ответишь, мерзкая девчонка! На этот раз тебе меня не провести!

При строительстве насестной башни, явно предполагалось, что она может быть последним путем для отступления. Двери, ведущие внутрь, были массивными и тяжелыми, обитыми изнутри толстым слоем серебра — единственного металла, не подвластного никакому колдовству.

Девушки закрыли их за собой и с трудом, втроем, помогала даже хромая Лидия, заперли на тяжелый, длиной в человеческий рост, засов. Спустя мгновение на двери обрушились удары. С той стороны по ним колотили, пытаясь выбить.

Агата прерывисто вздохнула, понимая, что это временная передышка и, что дальше им не уйти. Они оказались в ловушке.

Они вышли наружу на широкую плоскую площадку, исцарапанную когтями сотен, опускавшихся на нее рухов. Над ними нависало темное пустое небо, глядевшее белым глазом луны.

Агата вдруг поняла, что никакого скандала не будет. Все оказалось гораздо хуже, чем она могла предположить. Им отсюда не уйти.

С помощью крошечного огненного камня, Пинна зажгла факелы, висевшие на каменных стенах. Затем извлекла откуда-то из под своих одежд мешочек, достала из него моток тончайшей, но прочной шелковой веревки, несколько кожаных ремней и целую кучу странных железных приспособлений.

— Лидия, скажи, ты сможешь призвать руха? — деловито поинтересовалась она, обвязывая край веревки об крюк вбитый в стену, на который обычно, вешались седла и прочий скарб.

— Мои места силы перебиты, я давно их не чувствую, так что вряд ли, — ответила Лидия.

— Плохо, — протянула Пинна. — Моя веревка точно выдержит двоих, но вот троих… Это вопрос. Агата ты умеешь спускаться по веревке?

— Я… я лазала по ветвям винограда, облепившим стены поместья, когда была ребенком.

— Вот и хорошо. Может получится. Я привяжу к спине Лидию и мы спустимся первыми, а потом пойдешь ты. Не бойся, я очень быстро лазаю.

Пока они говорили, изнутри башни доносился монотонный стук. Графиня и слуги не оставляли надежды выбить дверь.

— Это не понадобится, — вдруг сказала Лидия и, подойдя к Агате, протянула ей перстень. — Вот. Надень.

— Но… но Лидия он же твой. Его заговорили на тебя еще во время изготовления и, ты наверняка уже вызывала руха. Ведь так?

— Один раз, вместе с отцом, — по неживому лицу Лидия скользнула вдруг теплая улыбка. — Я назвала ее Рионой.

— Вот видишь. Рух признает только тебя. Меня она убьет, как Айрин убила Фелицию.

— Нет. Она позволит тебе себя оседлать. Ведь в нас течет одна кровь.