Книга Огонь, пепел и ветер, страница 197 – Северина Мар

Иренеус сцепил перед собой дрожащие руки. Его грудь тяжело вздымалась. Будь он простым человеком, и Кир решил бы, что он вот-вот зарыдает.

Пес под столом заскулил.

— Если быть до конца честным, — медленно произнес Иренеус. — То мне было плевать и на человечество, и на благородство, и на обещание, данное прародителями. Я настолько погрузился тогда в жестокость и порок, созданные Капуцерами, что не мог ясно мыслить. Я не знал к чему все это приведет. Мне казалось, что это просто игра. Я бросил жребий и он указал мне встать на сторону Цицелии. Мы сразились с Амори и… я убил его.

Иренеус хрипло засмеялся, закрыв ладонями лицо.

— Я убил его! — закричал он. — Я убивал столько людей! Тысячи! Нет, миллионы! Но я не разу не убивал другого дракона, и мне было интересно, как это будет, но, когда он перестал дышать, а его плоть запахла смертью, я сразу понял, в тот же миг, что это была ошибка. Я… я хотел все изменить, исправить, но все уже было кончено. Его кровь и плоть, сворачивалась, соединяясь с кровью пролитой мной и Цицелией в той битве. Рождалось новое яйцо, и это значило, что Амори умер.

— Амори умер, Амори умер! И это я его убил! Я! — Иренеус кричал и его голос становился все более неразборчивым.

Вскоре он уже орал без слов и в этом вопле гремела дрожь земли.

Больше всего Киру хотелось выбежать из хижины и нестись по лесу, не разбирая пути. Поднявшись на ноги, он оперся рукой об стол.

Иренеус выл, вцепившись себе в волосы. По его лицу, по полуоткрытым искривленным губам, текли потоки слез.

Кир никогда не мог смотреть ни на плачущих женщин, ни на рыдающих детей. Умытый слезами дракон и вовсе вселял в него ужас.

Словно не чувствуя себя, потеряв всякую власть над своим телом, он обогнув стол, подошел к Иренеусу и опустился подле него на скамью.

— Не корите себя, — сказал он. Собственный голос казался ему чужим. — Вы ни в чем не виновны. Это было много лет назад, когда вы были совсем юны, несчастны и одиноки. Никто не наставлял вас на верный путь. Любой поступил бы так, будь он на вашем месте.

Иренеус протяжно всхлипнул. Кир вложим ему в руку свой платок. Стянув, промокшую насквозь повязку, тот вытер мокрые глаза и громко высморкался.

— Вы слишком добры, я не заслуживаю вашего сострадания, — тихо сказал он. — Когда Амори умер, Цицелия тоже была едва жива. Она была сильно ранена и потеряла много крови. Вскоре ее тело покрылось коркой и она словно окаменела оставшись лежать там, где проходила битва. Я не знал до конца жива ли она, или это медленная агония, приближавшейся смерти. Капуцеры, наконец смогли подавить свои распри и собрать вместе кольца. После того, что случилось они начали бояться меня. Император приказал мне опуститься в самую глубокую пещеру под Лунным островом и больше, ни он ни последующие правители не призывали меня. Их страх был слишком велик, а для их целей вполне хватало Трехглавца… То есть Андроника. Находясь в пещере под Драконьим ложем, где его держали, мы слышали друг друга и могли разговаривать. Тогда я думал, что смогу быть рядом, поддерживать и наставлять его. В его голосах я слышал, переродившихся Амори, Цицелию и самого себя. Но я оказался слишком слаб. Не прошло и столетия, как я уснул. Мне так жаль, что я его предал, бросил, оставил одного… Какой же я жалкий…