Книга Сердце истинного вампира, страница 98 – Северина Мар

Это было сложно признать, даже думать о таком было больно, но, похоже, ее никто не любил. Отец… Он никогда не проводил с ней много времени, а когда, будучи ребенком, она тянулась к нему, всегда от нее отмахивался. Когда она стала подростком, а затем и девушкой, все усугубилось, словно на самом деле она была ему противна.

Возможно, с некоторой теплотой к ней относился Игнат. По крайней мере, он видел ее насквозь и знал, какой ужасной и злой она может быть, но все равно не отворачивался от нее.

Был еще пандер Людмил! Воспоминание о начальнике охраны отца обдало ее теплой волной. Пускай все были против нее, он всегда становился на ее сторону.

— Ну ладно, это мы еще обсудим, – сказал Хонза и повернулся к Катаржине. – Принцесса, разве ты не голодна?

— Не называй меня принцессой. Поверь, если я начну есть сырое мясо перед тобой, то все, что ты сам успел проглотить, попросится наружу.

— Я не такой нежный.

В столовую вновь зашли девушки. Они забрали пустую тарелку Хонзы и подали ему кофе в изящной фарфоровой чашке и печенье на тонком блюдечке.

Якову больше ничего не принесли, а перед Катаржиной поставили миску с водой. Она прикрыла глаза, едва сдерживаясь, чтобы не запустить ею Крысиному королю в голову. Он явно был из людей, прекрасно осознающих свое положение и не стесняющихся глумиться над теми, кого считает ниже себя. Ему такое глумление приносило огромное удовольствие, заставляя еще острее чувствовать свое величие и власть.

Катаржине это чувство было очень знакомо – она и сама была такой. Очутиться по ту сторону оказалось больно и… отрезвляюще. По своему же опыту она знала, что любое сопротивление раззадорит его еще больше. Если она начнет открыто с ним бороться, Крысиный король сделает все, чтобы ее подавить и раздавить, как жука каблуком.

Яков, глядя на нее, грустно улыбнулся, словно извиняясь за то, во что ее впутал. Похоже, он не был совсем дураком и прекрасно все понимал, но пока не хотел или не мог ничего изменить.

— По моим источникам, Глава Содружества серьезно болен, – сказал Хонза, макая печенье в кофе.

Катаржина встрепенулась. Почти месяц она ничего не знала о состоянии отца. Выходит, тот еще жив! Что же, это главное.

— Кажется, врачам удалось найти какой-то способ, чтобы замедлить развитие болезни, и старик все еще жив. Но хватку он уже потерял, – продолжал Хонза. – Кланы оборотней плетут интриги, пытаясь его сместить. Только в этом месяце было два покушения на его жизнь, но оба провалились. Твой братец вертится как уж на сковородке, даром что медведь, но похоже, ничего у него не выйдет. Думаю, еще немного – и пол в гостиной у главы клана тигров или оленей украсится новеньким ковром из медвежьей шкуры.

Катаржина почувствовала, как вновь встают дыбом на затылке волосы. Игнат много раз говорил ей об этом, но она его не слушала, пребывая в своих фантазиях и мечтах о том, как спасет отца и тот будет ею гордиться. Он твердил, что ситуация сложная, что их семью хотят свергнуть и уничтожить. Им всем: отцу, Игнату и Агнешке – угрожала смертельная опасность, а она ничего не могла сделать и оказалась настолько глупа, что даже не предотвратила заговор Домака с Арлиссом. От нее не было никакого прока!

— Вижу, ты осознала свое положение, – заметил Хонза. – Но не печалься, солнце мое, ведь я могу тебе помочь.