Книга Сердце истинного вампира, страница 46 – Северина Мар

Грубо схватив за предплечья, офицеры вывели ее из купе и повели по темному коридору. Поезд равнодушно скрежетал под ногами.

Пока они шли, Катаржина не замолкая сыпала угрозами, твердила, что они пожалеют, и их семьи пожалеют, и что все они сдохнут в диких муках. Никто не пытался ее заткнуть – ни молчаливые офицеры, ни плетущийся следом хмурый Домак. Вскоре она сама замолчала, почувствовав, как к горлу подступает горький ком.

Катаржина не могла позволить себе разрыдаться прямо у всех на глазах. Никогда еще ее положение не было таким скверным. Она привыкла побеждать, быть лучшей всегда и во всем! Быть той, кому все завидуют. Теперь же ее предали, унизили и она разом стала никем.

Катаржина уже знала, что ее ждет. Ей было страшно – она боялась смерти. Но еще больше ее резало изнутри то, что она так и не спасет отца, не доставит ему сердце истинного вампира и отец умрет. Умрет, когда спасение так близко. Просто от того, что его бестолковая дочь не сумела распознать заговор!

Ее провели в последний вагон. У распахнутого саркофага, скрестив ноги, сидел Яков. Его руки были опутаны цепями. Вдоль стен стояли увешанные оружием офицеры. Яков крутил головой, приоткрыв рот, словно не понимал, что происходит. Катаржина прищурилась: ослабленным зрением она не могла увидеть, стоят ли еще на его клыках пломбы или уже нет.

— Ты его выпустил, потому что думал, что он сам набросится на меня? – поинтересовалась она, повернувшись к Домаку. – Какой же ты слабак! Хотел все скинуть на слабоумного вампира? Получается, вы его освободили, а сами всей трусливой шайкой спрятались в другом вагоне? Думали, что вампир побродит по поезду и наткнется на меня, но этот дурак оказался беззлобным и безвредным, и пришлось поменять план?

Домак насупился. Кончики его ушей побагровели, лицо же оставалось серым, а взгляд пустым.

— Снимите с него цепи! – приказал он.

К Якову двинулись двое офицеров. Они разомкнули цепи на его запястьях и тут же бросились наутек. Вампир, все так же сидя на полу, принялся разминать руки, затем, неуверенно оглядываясь по сторонам, поднялся.

Домак толкнул Катаржину, и она, сделав с полдесятка шагов, не удержалась на каблуках и рухнула перед Яковом. Тот взглянул на нее, приоткрыв рот, и Катаржина вздрогнула. Она четко видела, что пломб на клыках не было. Его распечатали.

— Забирай ее. Она твоя, – сказал Домак.

Яков двинулся к ней шаркающими шагами.

Катаржина замерла. Сопротивляться или не стоит радовать офицеров и сразу сдаться?

Склонившись, Яков протянул ей руку. Она не сразу поняла, что он хочет от нее, но все-таки вложила ладонь в его ледяные пальцы. Яков помог ей подняться и отошел в сторону. Не глядя на нее, он принялся возиться со своей рассыпавшейся косой.

— Чего ты ждешь? – Домак едва заметно выходил из себя. – Она твоя, я же сказал!

— Не думаю. Как же это моя, когда своя собственная? – ответил Яков.

— Ты что, не голоден?

— Голоден. Но я не пью человеческую кровь, только свинячью. И уж тем более не пью кровь оборотней. Вы, конечно, извините, но от вас псинами несет.

— Ладно, хорошо.

Домак на мгновение опустил голову, а когда снова поднял лицо, то Катаржина невольно вздрогнула. Его кожа посерела, лоб покрылся испариной, а глаза горели мрачной решимостью. Даже бывалые офицеры явно занервничали, переступая с ноги на ногу.