Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 75 – Юлий Люцифер

— Вы говорите это легко.

— Нет. Я говорю это потому, что он сам сказал: его все время учат терпеть.

Тишина стала другой. Не пустой. Тяжелой, но живой.

Радомир подошел к одному из окон. За мутным стеклом виднелся внутренний двор, где стража меняла посты. Он смотрел вниз, будто там можно было найти ответ.

— Когда Аурика умерла, — сказал он, — Тихомир перестал плакать на третий день. Я решил, что он старается быть сильным. Я даже... гордился.

Он произнес последнее слово с таким отвращением к самому себе, что мне стало почти больно слушать.

— Он был девятилетним ребенком, который решил, что ему нельзя плакать, потому что отец и так едва стоит.

— Тогда поговорите с ним.

— Сейчас?

— Нет. Когда сможете говорить не с наследником.

Он медленно повернулся.

— Вы будете рядом?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я не сразу ответила.

— Если Тихомир захочет.

Радомир кивнул.

Не обиделся. Не приказал.

Просто принял.

— Список по перстням, — сказала я, чтобы разговор не развалился под тяжестью. — Витослав собрал первые сведения.

— Я видел.

— Три служанки помнят старый перстень Лавра.

— Без готовности свидетельствовать.

— Пока.

— Перстень могли спрятать.

— Или уничтожить.

— Лавр не уничтожает рычаги власти, — сказал Радомир.

Я невольно посмотрела на него.

— Радана сказала почти то же самое.

— Умная женщина.

— Вы только заметили?

Он не ответил. Но уголок его губ чуть дрогнул, хотя лицо еще оставалось бледным.

Витослав подошел от окна.

— Князь, есть еще один путь.

— Говорите.

— В родовой сокровищнице Рогнединых мы не можем искать без формального основания. Но если перстень был связан с клятвой восточной башни, его след мог остаться в старых регистрах советских печатей.

— В архиве совета, — сказал Радомир.

— Да.

— Доступ у Лавра.

— И у вас, князь.

— Формально.

— Формально иногда достаточно, если прийти с Домной.

Я спросила:

— Архив совета отдельно от основного?

— Да, — ответил Радомир. — Там хранятся распоряжения, подписи, клятвы доступа, временные права управления.

— Там может быть документ о закрытии башни.

— Должен быть.

— И приказ о переносе Милады в восточную башню, если он был.

Радомир посмотрел на меня резко.

— Почему вы думаете, что был приказ?

— Потому что ребенок шести лет не оказывается в башне с матерью, человеком с перстнем и чужой клятвой без цепочки действий. Кто-то должен был вывести ее из детского крыла. Кто-то должен был убрать няню. Кто-то должен был открыть проход. В замке, где все держится на распоряжениях, след должен быть в бумагах.

Витослав кивнул.

— Логично.

Радомир сказал:

— Идем.

Советский архив был не ниже основного, а выше.

Это меня удивило.

Мы поднялись в северное крыло, где коридоры были уже, окна меньше, а двери — темнее. Здесь не было запаха старой бумаги и честной пыли. Здесь пахло чернилами, воском и холодным порядком.

У входа стоял писарь. Тот самый Миролюб, как выяснилось. Худой, светловолосый, с лицом человека, который очень хочет быть незаметным и поэтому заметен сразу.

Увидев Радомира, он побледнел.

— Князь.

— Открыть архив распоряжений за месяц до смерти Аурики и два месяца после.

— Старший советник...

— Я не спрашивал, что сказал старший советник.

Миролюб сглотнул.

— Да, князь.

Он достал связку ключей и так долго выбирал нужный, что Витослав спокойно произнес: