Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 55 – Юлий Люцифер

— Это не место.

— Пока другого я не могу вам дать.

Честно.

Снова честно.

И снова не то, что могло согреть.

— Тогда дайте доступ к башне снова.

— Нет.

— Радомир.

— Вы едва пережили первый вход.

— Именно поэтому нужно вернуться, пока следы свежие.

— Нет.

— Вы обещали, что я буду работать как хранительница.

— Живой хранительницей.

— Если будете запирать меня каждый раз после опасности, мы ничего не найдем.

— Если я не буду запирать вас после опасности, вы не доживете до конца недели.

Мы смотрели друг на друга.

И впервые в его запрете я услышала не только власть.

Я услышала страх.

Он был хорошо спрятан, почти задавлен, но все же был. Радомир Веренский не боялся башни, совета или Лавра. Он боялся второй раз вынести из опасного места женщину, которую не успел защитить словами, только телом.

— Я не Аурика, — сказала я тихо.

Он резко поднял взгляд.

Да. Попала.

Но теперь уже я не отступила.

— И вы не сможете исправить ее смерть, если будете запрещать мне дышать.

— Не сравнивайте.

— Я не сравниваю. Я напоминаю: я жива. И могу выбирать.

Его лицо стало жестче.

— Выбирайте лежать.

— Это опять приказ?

— Да.

— Тогда я опять плохо его выполню.

Он поднялся.

— Сегодня вечером вы выйдете к ужину.

Я моргнула.

— Что?

— Совет должен видеть, что вы живы, спокойны и не разрушаете замок одним присутствием. Дети тоже будут там.

— После всего вы ведете детей на общий ужин?

— Кратко. Под охраной. Это нужно.

— Кому?

— Им. Если мы спрячем их, Лавр скажет, что после снятия браслета и вашей печати наследники нестабильны. Если они появятся спокойно, часть его слов потеряет вес.

Логично.

И мерзко.

Потому что дети снова становились доказательством в споре взрослых.

— Милада готова?

— Савва говорит, физически — да.

— А не физически?

Радомир отвел взгляд.

— Она захотела взять с собой куклу.

У меня перехватило дыхание.

— Сгоревшую?

— То, что осталось. Радана помогла завернуть.

Я поняла, почему моя служанка так быстро исчезла за водой.

— Пусть возьмет.

— Я не собирался запрещать.

— Уже прогресс.

Он посмотрел на меня почти устало.

— Отдыхайте, Ясения.

— Радомир.

Он остановился у двери.

— Вы сказали, пока не можете дать мне другого места. А если совет потребует удалить меня от детей совсем?

— Совет не решает, где быть моей жене.

Фраза прозвучала твердо.

Но слово «жене» снова было законом, не близостью.

Я кивнула.

— Хорошо.

Он вышел.

А я осталась смотреть на закрытую дверь и думать, что иногда даже защита ранит не хуже отказа.

К ужину меня одевали как к бою.

Радана выбрала темно-вишневое платье с закрытым воротом и узкими рукавами. Не свадебное. Не траурное. Достаточно спокойное, чтобы не выглядеть вызовом, и достаточно сильное, чтобы никто не решил, будто меня несут на показ после болезни.

— Волосы убрать? — спросила она.

— Да.

— Полностью?

— Чтобы не было за что цепляться.

— Словами все равно зацепятся.

— Волосы хотя бы не ответят.

Радана впервые за день улыбнулась.

Пока она закалывала пряди на затылке, я разглядывала свое отражение. Бледная, темные круги под глазами, губы без цвета. Хорошая новость: после восточной башни я выглядела не умирающей, а просто злой.

Это было лучше.

— Если станет плохо, сожмите левую руку в кулак, — сказала Радана. — Я увижу и приду.

— За столом?

— Я служанка. Мне можно уронить кувшин в нужный момент.