Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 101 – Юлий Люцифер

— Не смотри на него долго, — сказал Радомир за спиной.

Он протиснулся следом, с трудом, задев плечом металл. Лицо на миг исказилось от боли: ожог на спине не успел зажить, и решетка сорвала повязку. Но он не издал ни звука.

Витослав остался у входа, удерживая решетку снаружи.

— Две минуты! — сказал он. — Потом клинья не выдержат.

— Сделайте три, — ответил Радомир.

— Как прикажете, князь.

Мы пошли внутрь.

Коридор детского крыла был знакомым и чужим сразу. Те же красные лампы, те же резные панели, та же мягкая дорожка на полу. Но теперь по стенам шли черные линии, будто кто-то провел углем по всем печатям дома. Они сходились к дальней комнате.

Комнате Милады.

— Туда, — сказала я.

— Знаю.

Радомир шел рядом, но чуть впереди. Без огня. С пустыми руками. Для красного дракона это, наверное, было хуже, чем идти без оружия. Его сила была с ним всегда, в крови, в дыхании, в каждом движении. А сейчас именно она могла погубить детей.

У двери комнаты черный огонь стоял плотнее.

Внутри был Тихомир.

Он стоял перед кроватью, закрывая Миладу собой. Вокруг него горел красный круг — слабый, неровный, но упрямый. Мальчик держал его из последних сил, а черный огонь ел край за краем.

Милада сидела на полу у кровати. Лицо мокрое от слез, руки прижаты к груди. На ее запястье, где сняли браслет, проступала черная вязь. Она шла уже не по коже, а под ней, тонкими ломаными линиями.

— Отец! — Тихомир дернулся к нам.

Красный круг вспыхнул.

Черный огонь сразу поднялся выше.

— Не усиливай! — крикнула я. — Он питается твоим пламенем!

Тихомир побледнел.

— Если я уберу, он доберется до Милады!

— Если оставишь, он возьмет вас обоих.

— Вы не знаете!

— Знаю.

— Нет!

Радомир сделал шаг вперед.

— Тихомир.

Мальчик посмотрел на отца. В этом взгляде было все: страх, надежда, злость, детское «спаси» и наследное «я сам».

— Опусти пламя, — сказал Радомир.

— Он пойдет к ней!

— Ясения удержит.

Тихомир перевел взгляд на меня.

Впервые в его глазах не было прежнего «вы чужая». Только ужас и выбор, который слишком тяжел для ребенка.

— Ясения, — сказал он хрипло. — Если вы ошибетесь...

Он назвал меня по имени.

Без злости.

Я сделала шаг ближе.

— Тогда ты снова поднимешь пламя. Но сначала дай мне пройти.

Он стоял еще одно мгновение.

Потом опустил руку.

Красный круг погас не сразу. Сначала стал тоньше, потом разорвался у его ног и ушел в камень. Черный огонь тут же двинулся вперед.

Я бросила соль под ноги.

— Назад!

Тихомир отступил к Миладе. Радомир перехватил его за плечо, удержал, не давая рвануться снова.

Я опустилась на колени между детьми и черным огнем.

Комната была детской. Это делало происходящее еще страшнее. Маленький столик у окна. Книги с картинками. Серое платье для куклы, сложенное на стуле. Лента на полу. Все обычное, живое — и среди этого черная вязь, которая вытягивала из ребенка силу.

— Милада, — позвала я.

Девочка смотрела на меня сквозь слезы.

— Больно, — прошептала она снова.

Слово было тихим, неровным, почти сломанным.

Но это было слово.

— Знаю, маленькая. Сейчас станет иначе. Не сразу хорошо, но иначе.

Радомир дернулся за моей спиной. Не от того, что я сказала «маленькая». От ее голоса. Он услышал дочь, которая молчала месяцами, и не мог подойти, потому что его сила кормила ловушку.