Книга Мой муж — космический босс, страница 13 – Майя Хоук

Я хотела вернуться в науку хотя бы так и решила, что это мой шанс.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Пять лет.

Пять лет я украдкой писала работу специально для компании Доминика, в это время подрабатывая рядовой лаборанткой. И в конечном счете все закончилось вот так: теперь я больше не ценный кадр.

Теперь меня ждет пресс-конференция. Прямой эфир. Вейл все-таки выбрал меня, но несколько в другом качестве.

Что, если он слышал про то мое фиаско?

Желудок сжимается. Вейл не терпит некомпетентных. Его бывшие сотрудники исчезают бесследно — не буквально, но их карьеры превращаются в пепел после единственной оплошности.

А я — живая оплошность.

— Госпожа Лира? — Ассистентка касается моего локтя. — Вы выходите через минуту.

Я киваю, делая глубокий вдох. Корсет давит на ребра.

Если ошибусь сегодня это будет конец.

Двери открываются. Ослепляющий свет ламп.

Первые вопросы.

Я улыбаюсь. Отвечаю. Стараюсь, сделать так чтобы голос не дрожал.

А потом…

— Госпожа Лира! — Журналист в третьем ряду вскакивает с места. — Правда ли, что вас отчислили из Академии за халатность, повлекшую аварию на реакторе?

В зале наступает тишина.

Мир сужается до одной точки.

Я не могу дышать.

И тут…

— Интересно, — раздается спокойный голос Вейла.

Он берет микрофон, его пальцы слегка касаются моих.

— Откуда у вас эти данные? — продолжает глава корпорации. — Ведь официальных записей об этом инциденте… не существует.

Его взгляд встречается с моим.

Значит, Доминик знал об этом все время?

Проглатываю слюну и разглаживаю складки на платье, украдкой глядя на жениха.

Сейчас он улыбается. Но почему? Это же такое пятно на репутации корпорации или я больше не имею отношения к бизнесу?

По залу пробегает шепот. Журналист осекается, а Вейл продолжает, повернувшись ко мне:

— Госпожа Лира прошла строжайший отбор в нашей корпорации. Если бы она действительно была виновна в халатности, разве я позволил бы ей работать над своими проектами?

Его рука ложится на мою — холодная, тяжёлая. Я заставляю себя улыбаться, чувствуя, как эта улыбка мне жмет.

В глазах Вейла читается послание: «Играй свою роль».

И я играю. Улыбаюсь. Киваю. Делаю всё, что от меня ждут. Но внутри — только один вопрос: что скажет Вейл после конференции?

Шум пресс-конференции стихает, оставляя после себя гулкую тишину. Я стою за сценой, пальцы все еще сжимают ненужный уже крошечный микрофон, который был прицелен к моему платью. Теперь он выключен. Обесточенной чувствую себя и я.

Доминик знал, что я на самом деле настоящее разочарование.

Я медленно поворачиваю голову. Доминик стоит рядом, безупречный в своем темном костюме, слегка расстегнутом у горла. Его глаза холодны, но в них читается ожидание вопроса.

— Поговорим о пресс-конференции? — Мой голос звучит ровнее, чем я чувствую.

— Конечно.

Он не предлагает руку, не пытается коснуться меня — просто делает жест, предлагая отправиться за ним следом. Это заставляет меня нервничать.

Мы идем молча по длинным коридорам. В зеркальных стенах отражаются наши силуэты — высокий, властный мужчина и женщина в темном облегающем платье, идеально подчеркивающем фигуру. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как корсет врезается в ребра.

Откуда он знает о том, что я так старалась скрыть? Он следил за мной все это время или так хорошо сработала система безопасности?