Книга Пробуждение Дракона, страница 14 – Арина Рекк

Полумрак застывшей комнаты озаряет вспышка молнии и это служит сигналом к его действию. Под раздавшийся следом раскат грома Кайд поддается вперед, в два шага сокращает оставшееся между нами расстояние и заключает меня в крепкие объятия, со стоном то ли облегчения, то ли наслаждения зарываясь лицом в распущенные волосы. Руки мои сами собой скользят под распахнутую рубашку и я закусываю губу, чтобы самой не застонать от ощущения горячей гладкой кожи под ладонями. Он отстраняется и вглядывается в лицо с необъяснимой жадностью, и тут же, словно не в силах терпеть ни минутой дольше обнимает еще крепче и целует, сминая губы и причиняя сладкую боль своим напором. Снова отрывается и прижимается лбом к моему лбу, пытаясь взять себя в руки. Будто хочет сдерживать себя, но стискивает так, что дышать сложно, а ладони его сминают халат.

Я прикрываю глаза, наполняя легкие любимым запахом, на этот раз густо смешанный с горечью гари.

Кайд отодвигается, но не до конца, удерживая меня за плечи обеими руками, и ладони мои скользят вверх, замирая на его груди. Взгляд его пробирает до самого естества, выворачивает душу наизнанку. И становится так необъяснимо тоскливо, что приходится снова закусить губу, на этот раз чтобы самой не сорваться в безумие и не наброситься на него.

— Ты заставила меня ждать так долго… — он говорит это с таким надрывом, что меня только сейчас я осознаю смысл его слов, что чародеи не просто бессмертные, они рождают раз за разом. Я распахиваю глаза, понимая, наконец, все.

Кайд же продолжает шепотом, будто каждое слово дается ему с трудом:

— Пять сотен лет, Мина. Я ждал тебя пятьсот лет. — И целует так нежно, что становится страшно. Потому что мне кажется, что он чертовски зол. Я бы на его месте точно злилась. — Ты даже не представляешь, что я сейчас испытываю. — Его руки сжимаются на плечах чуть сильнее, и я замираю. Шепчет прямо в губы: — Я чуть с ума не сошел. И мне хочется… мне хочется наказать тебя, но я не могу. Я скорее умру, чем сделаю тебе больно. Я чувствую себя бессильным в то время, когда ты даже ничего не помнишь. — И снова смотрит мне в глаза так, что внутри все дрожит. Умоляюще шепчет: — Вспоминай меня, Мина. Пожалуйста. Я ждал слишком долго.

А я… мне нечего сказать. Этот срок не укладывается в голове, кажется нереальным, преувеличенным. Как можно ждать кого-то пятьсот лет? Я даже не совсем понимаю, о чем говорит Кайд, но мне и не нужно понимать всю глубину сказанного им, чтобы осознать, что для него это очень сложный момент. Я боюсь даже пошевелиться, пытаюсь дать ему возможность пережить это наваждение, и сама вдруг пугаюсь, что осознание всего причинит мне самой не меньшие страдания, утянет на дно той пропасти, из которой будет очень сложно выбраться.

И спустя несколько мучительно длинных мгновений взгляд его проясняется, а лихорадочный блеск глаз сменяется осмыслением происходящего. И Кайд отступает на шаг назад.

— Извини. Не хотел напугать. — Он вздыхает, отводит взгляд и растерянно проводит пятерней по волосам. — Не знаю, что на меня нашло.

— Ты не напугал, — хочу его успокоить. Пугал не он, пугало сказанная им правда.

— Не хотел, чтобы ты так все узнала.

— А я рада, что узнала.

И, не ожидая сама от себя, тяну руку и вкладываю ее в его ладонь. Удивленно смотрю вниз, на крепко сцепленные пальцы. Казалось, я сделала это, не контролируя свое тело, просто ощутила потребность успокоить Кайда, но этот жест выглядит таким естественным, словно я сто раз так делала. Я крепко задумываюсь, глядя на наши ладони.