Книга Изнанка, страница 1 – Арина Рекк

Все хорошее рано или поздно заканчивается.

Вот так же и у меня. Беременность подошла к концу, и начались, мать их, роды!

Стискиваю зубы, а вместе с ними и руку мужа. Не зубами, всего лишь пальцами, так что зря он кривится.

— Терпи, — цежу сквозь зубы.

— Ты мне еще дышать правильно посоветуй, — сдавленно отвечает.

Очередная схватка проходит, и я с облегчением вздыхаю, даже не пытаясь сдержать нервный смех. Акушерка, которая до самих родов только периодически заглядывает в палату, посматривает на нас, как на сумасшедших, но никто не виноват, что мне достался муж с чувством юмора, и все время между адскими болями нам весело.

— Ох ты ж, черт, — отнимает у меня свою ладонь и недоверчиво смотрит на пальцы, откуда вообще в тебе столько сил? Нужно было рожать в другой больнице, поближе к травмпункту.

— Зато тут наверняка отличная реанимация.

— Подумай о ребенке, ему нужен отец, — улыбается Антон.

Очередная схватка превращает вырвавшийся у меня смешок в мычание сквозь стиснутые зубы.

— Ты умница, Тоня, дыши, — нервничает муж, массируя мою поясницу в попытках уменьшить боль.

— Я дышу!

* * *

— Еще немного, Тоня, — слышу акушерку. Если бы не ее спокойный голос, мне было бы намного сложнее. — Давай, девочка, последние усилия…

Снова стискиваю пальцы Антона и… мое вымученное мычание прерывается само собой, потому что вдруг накатывает неимоверное облегчение — закончилось мучение, которое ярые романтики называют чудом появления на свет. Видимо, эти люди никогда не рожали.

Когда слышу требовательный и возмущенный вопль — самый первый, хриплый крик нашей малышки — забываю обо всем. Приподнимаю голову и смотрю на завернутую в пеленку крошечную дочку, которую акушерка с улыбкой передает в руки ошарашенного Антона. Это было наше пожелание, чтобы малышку сначала отдали ему, но сейчас я об этом не помню, сконцентрировавшись всем своим существом на ребенке. Мне казалось, я уже любила ее раньше, но сейчас понимаю, что ничего о любви не знала. Невольно тяну руку, желая скорее прикоснуться к этому чуду, которое так жаждала увидеть все девять месяцев, и акушерка подталкивает Антона ко мне.

Встречаюсь глазами с мужем и закусываю губу, чтобы не разреветься от переполнивших эмоций, потому что, кажется, он и сам с трудом сдерживается. Укладывает малышку мне на грудь, но продолжает держать дрожащую ладонь на крошечной головке.

И надолго прижимается губами к моей макушке.

Впервые у нас обоих не хватает слов.

И вряд ли они сейчас нужны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шесть месяцев спустя

Сегодня мое первое занятие в школе вождения. И впервые я оставила Вику с Антоном. Не то чтобы я не доверяла мужу, но не волноваться, причем за обоих, не могла. С трудом заставила себя сосредоточиться на объяснениях инструктора и кое-как дождалась конца занятия.

Как назло, долго ждала такси, а потом еще и попала в пробку на выезде из города — жизнь за городом имеет свои минусы. Меня не было целых три часа, и я уже основательно извелась.

Но вот наконец-то вхожу во двор с разбросанными по недавно подстриженному газону игрушками и с облегчением выдыхаю, понимая, насколько беспочвенными были мои тревоги.

В тени дома под небольшим, посаженным Федором Ермолаевичем — бывшим армейским командиром моего мужа — деревом, подложив под голову круглую подушку, спит Антон. На его животе, раскинув руки и ноги, укрытая крошечным одеялком, сопит Вика.