Книга Прелюдия зверя, страница 37 – Арина Рекк

Я зависаю в небытие. Это длится бесконечно долго и одновременно до обидного мало. Когда двуликий снова опускает меня на пол, я совершенно дезориентирована. Будто где-то взорвалась настоящая бомба, и я оказалась в зоне поражения. Я даже воду больше не слышу, вокруг только тишина. Оглядываюсь мутным взглядом, гадая куда пропало голубое сияние воды и отчего все в золотом свете? Фокусируюсь с трудом на волке. Вижу его обеспокоенный взгляд и даже нахожу в себе силы ему улыбнуться. И отключаюсь. Хватит с меня.

Кажется, я проснулась от того, что потянулась во сне и это оказалось слишком сладко, чтобы проспать такое потрясающее чувство. Не открывая глаз, снова вытягиваюсь, не сразу заметив улыбку на моих же губах. Тело живет какой-то своей собственной жизнью, отдельно от памяти, которая потерялась в дебрях разлитой по мышцам неги. Вниз по ребрам скользит тяжелая мужская рука, и я тянусь ей навстречу, прогибая под собой мягкий, даже слишком мягкий, матрас. Не матрас даже, а настоящая перина. Я на таком и не спала-то никогда.

Именно эта странность окончательно бодрит мое сознание, которое словно дергает к себе воспоминания последних суток. И они впечатываются в меня резко, словно пощечина. И щеки пунцовеют и горят, словно меня и правда по ним отхлестали.

Рука на моем животе замирает вместе со мной.

Распахиваю глаза, встречаясь взглядом с двуликим, с которым разделила самые яркие воспоминания в своей жизни. Его взгляд серьезен как никогда, а на самом их дне прячется настороженность.

Отвожу глаза, еще не зная как мне себя вести.

— Где мы? – задаю первый пришедший в голову вопрос хриплым со сна голосом, хотя вчера я так кричала, что должна была сорвать связки.

Вскидываю руку и прижимаю ладонь к горлу, вспоминая о метке, после которой стану немного сильнее обычных людей. Раны на шее не нахожу, но пальцы нащупывают небольшие шрамы от волчьих клыков. Значит, правда метку поставил. Резко перевожу взгляд на свои ноги, пытаюсь пошевелить ими, но мышцы слушаются с трудом. И все же пальцы на ногах двигаются, хоть и не охотно.

— Нужно время, – говорит Вальтер, – травма была серьезная. Не уверен, что без метки ты смогла бы ходить.

Он протягивает руку, чтобы дотронуться до моей шеи. Делает все медленно, давая мне шанс пресечь прикосновение, но я замираю, потому что мне самой любопытно. Его пальцы касаются моей кожи, медленно проводят по шрамам, и от места прикосновения разливается тепло, а низ живота скручивает, как будто я уже на грани. Закусываю губу и перевожу взгляд на двуликого, снова теряясь и не зная, что мне теперь делать. Я больше не чувствую близости источника, но и прежней ненависти и желания причинить ему боль в себе не нахожу. И я растеряна. Будто сошла с корабля на твердую почву, меня до сих пор штормит, но я не знаю, достаточно ли тверда опора, на которую я могу облокотиться.

Протираю лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Немного отстраняюсь и снова повторяю вопрос:

— Где мы? Как тут оказались? Ничего не помню.

— Совсем ничего?

Хочется стукнуть его за блеснувшую в карих глазах насмешку, но я только глаза закатываю, хотя жар на щеках выдает, что кое-что точно помню.

— Что было после того, как я отключилась?

Вальтер становится серьезным, садится в постеле, и я только сейчас понимаю, что мы одеты, но вот как-то странно. На мне панталоны, которые плотно обтягивают ягодицы, и странное бюстье из гладкой ткани, так же плотно обтягивающее грудь, а на Вальтере синие штаны из плотной и жесткой, но словно потертой, ткани и черная рубашка непривычного прямого кроя.