Книга Прелюдия зверя, страница 14 – Арина Рекк

Кудряшка закусывает бледную губу. И все же не притворяется. Переигрывает немного, но это скорее от шока и реальной боли, потому что врет она иначе. Там, в доме, я на самом деле не почуял опасности, не изменился ее запах, не дрогнул ни один лицевой мускул. Профессиональная обманщица. Но сейчас ложь очевидна, а значит, ей действительно нужна помощь, хоть она и делает вид, что контролирует ситуацию.

— Ты не мог бы мне помочь? Я не могу встать, и… – тут она запинается более убедительно и заканчивает дрогнувшим голосом: – я не чувствую ног. Ушиблась при падении.

Волк скалится, подгоняя меня, не понимая, почему я до сих пор трачу время на какие-то разговоры, когда она, наша пара, в беде и нуждается в помощи. Быть для нее героем – предел мечтаний зверя. А когда дело касается пары, волк с трудом терпит компромиссы. отрезая сознание от угроз волка, решаюсь на частичную трансформацию. Зрелище не для слабонервных, но так, во-первых, все мои причиндалы надежно скрыты густой шерстью, во-вторых, я могу стоять на задних лапах и даже говорить при необходимости, если напрячься, а в-третьих, боюсь на спине волка девчонке будет ой как хреново. Лучше пусть заикается от ужаса, но до дома я донесу ее на руках. Как бы теперь поднять, чтобы не сделать хуже?

— В детстве головой ты ушиблась, – бурчу под нос, подгребая руками-лапами снег под девчонкой, чтобы не двигать ее лишний раз и аккуратно, медленно вынимаю из сугроба.

— Что? – переспрашивает сквозь зубы, не глядя на меня. По выступившей над губой испарине становится ясно, что ей не просто больно, она едва терпит.

— Ушиблась в детстве головой, – повторяю, лишь бы отвлечь ее.

— Спасибо за помощь, – не реагирует на подначку.

— Помогаю только потому, что волк на твоей стороне.

— Хороший волк, – улыбается, не открывая глаз, а зверюга внутри меня скулит от скупой похвалы, да так, что мне самому хочется порадоваться. Держи себя в руках, животное.

— Пока я ему это позволяю.

— Бедный волк, – притворно вздыхает, – не повезло ему с человеком.

Закатываю глаза, признавая, что в пары мне досталась та еще язва.

Девчонка вздыхает, морщится и кладет голову мне на плечо. Мохнатое, надо сказать, плечо. И что же? Никакого отвращения?

Зараза, это же запрещенный прием. Вот этот жест доверия, от которого горло вдруг перехватывает странный спазм, абсолютно лишний. И хочу ее встряхнуть, но удерживаюсь в последний момент, делая вид, будто не замечаю ее наглых манипуляций нашей связью. Волк такое мое поведение откровенно одобряет, а быть в согласии с волком… ну это как идти в правильную сторону. У зверя все просто, он не колеблется. Но он не видит перспектив, не умеет наступать на горло своим желаниям в угоду будущего. Потому – быть в согласии с волком – это прямой путь в пропасть. И я все же нахожу в себе силы пошевелить плечом, привлекая внимание девчонки.

— Что? – кудряшка приоткрывает глаза.

— Не спи.

— Почему нельзя? – она действительно выглядит сонной.

— Пока не разберемся что со спиной, нельзя.

— Как скажешь.

Вот же зараза…

Лили

Если я считала, что знаю хоть что-то о настоящей боли, я сильно заблуждалась. Настоящая боль пришла, когда двуликий укладывал меня в кровать. И хотя действовал он аккуратно, а движения его были скупы и точны, вряд ли это так уж сильно облегчило процесс перекладывания меня из привычной уже позы на ровную поверхность. Пожалуйста, пусть я просто отключусь. Вот прямо сейчас. Ну?