Книга Вечность для Дракона, страница 5 – Арина Рекк

Забираю заявление, аккуратно, под собственные монотонные перечисления плюсов профессорской должности, складываю его в несколько раз и под настороженным взглядом выбрасываю бумагу в урну. Очень хочется просто испепелить несчастный клочок, но я сдерживаюсь — умение владеть огненной стихией является для всех секретом. Профессора же за локоть провожаю к выходу, пообещав напоследок разобраться с виновными и непременно наказать за плохое поведение. Оставшись в одиночестве, не удерживаюсь и на секунду прикрываю глаза, пытаясь найти в себе еще немного сил терпеть этот долбаный маскарад.

Собственно, шалость оказалась невиннее, чем представлял себе драматизирующий профессор. Группа решила проверить реакцию преподавателя и одна из учениц «внезапно» потеряла сознание прямо в середине лекции. В классе поднялась хорошо спланированная паника, отчего преподаватель сам едва не лишился чувств. После чего водой, принесённой для ученицы, отпаивали самого профессора.

По крайней мере эта детская шалость наглядно показала, что не все преподаватели к такому готовы, а в Араване это чревато серьезными последствиями.

Сажусь за стол и нажимаю на кнопку коммуникации с секретарем — прошу включить в расписание для всего университета внеплановые учения на случай непредвиденных обстоятельств и принести мне расписание занятий для провинившейся группы. Если у них избыток энергии, нужно пустить ее в мирное русло. Уверен, на территории университета найдутся нестриженные газоны, не кормленные животные и не убранные вольеры.

Разобравшись с внеплановыми проблемами, я опять было приступил к чтению докладов, как в кабинет врывается разъяренная преподавательница по верховой езде — Сицилия. Мало кто выбирает конный спорт, а если и выбирает, то в большинстве своем девочки, а потому видел я Сицилию очень редко и еще реже во взбешенном состоянии. Ее обычно прямая как палка спина сейчас еще прямее, находящиеся всегда в идеальном состоянии волосы растрепаны, блузка перекошена, а кулаки нервно сжаты до побелевших костяшек.

— Присаживайтесь, Сицилия, — говорю, даже не пытаясь добавить теплоты в голос.

Очевидно, мой тон действует на нее отрезвляюще, потому что в следующую секунду женщина замирает, а потом слегка краснеет, видимо от осознания в каком виде ворвалась к ректору.

— Прошу простить меня за поведение, — женщина смущенно занимает кресло для посетителей, неудобно усаживаясь на самый край.

Я молча ожидаю объяснений и под моим взглядом всегда уверенная в себе преподавательница теряется и не спешит обозначать цель визита.

— Вижу, у вас что-то произошло, — терпеливо констатирую факт в надежде как можно скорее завершить ее визит.

Наконец, женщина отмирает и нервно поясняет, что некто прокрался на конюшню, перепутал весь инвентарь и разбросал сено для лошадей по всей территории.

— И более того! — тут профессор краснеет до кончиков волос, — навоз, естественный побочный продукт, — этот факт Сицилия выделяет так, будто он играет немаловажную роль в преступлении, — оказался везде! Буквально везде! По всем дорожкам и тропам территории конюшни и зимнего манежа!

Стараясь сдержать улыбку, я со всей возможной серьезностью, на которую вообще способен в этой ситуации, обещаю Сицилии, что виновники будут найдены в кратчайшие сроки и наказаны по всей строгости.