Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 37 – Мария Вельская

Сколько бессонных ночей я плакала, не в силах понять, почему я оказалась дефектной, почему не могла подарить мужу долгожданного, любимого ребёнка? Это стало одержимостью, сверхидеей, навязчивой мечтой. До тех пор, пока эта мечта вслед за остальными не разлетелась на осколки.

Меня обхватили за талию, прижимая к горячему телу, пахнущему солью, огнём и сталью.

— Не беспокойся. Ни о чём не беспокойся, Аэри. Он тебя не коснётся. Но я хочу знать, почему ты так странно реагируешь, — низкий голос обволок пеленой. Я кожей чувствовала прожигающий взгляд, — на моего брата. Как будто вы женаты не месяц, из которого виделись пару дней, а много лет. Как будто он уже успел растоптать тебя, уничтожить и…

— Сейчас гораздо важнее, что именно планирует делать твой брат и какие против него есть доказательства, — перебил принца хрустальный голос его наставника.

Изменчивые глаза Накетчи Сартау, не мигая, смотрели прямо на меня.

Мне показалось, что он видит и знает всё. Всю мою жизнь, все попытки трепыхаться, все страхи…

— Теперь всё будет правильно, девочка. Не сомневайся в этом. Ты приняла верное решение, — голос Сартау странно завибрировал, задевая незнакомые тонкие струны в душе, и меня вдруг отпустило. Исчезли страх и гадливость, растворился запоздалый ужас, и даже испуг от вопроса Шаннера — исчез.

Я знала, что не смогу признаться. При любой попытке рассказать о том, что это уже моя вторая жизнь, из груди вырывалось невнятное мычание, и я немела. Более ясного намёка было дать сложно. Сумрачный бог считал, что прошлое должно остаться в прошлом, и жителям этого мира не стоит знать, что подобные «возвращения» вообще возможны.

Наверное, он был прав. Что я знаю об опасности пространства и времени?

Но этот странный не-человек всё понял. Я была в этом уверена. Не знаю — как, не знаю — почему ему были дарованы эти знания, но он тоже молчал о них. Молчал — и не сказал ни слова ученику. Что ж. Значит, это у миру опасны наши знания. С этим придется смириться.

Я подняла глаза на Сартау и едва заметно кивнула, чувствуя, как от благодарности сжимается сердце.

— Присядь, Аэри, — кажется, кронпринц прекрасно понял, что его наставник переводит тему. Но ничего не сказал — только едва заметно улыбнулся.

Докопается же. Обязательно. Или собственную стройную теорию придумает! Шаннер Мъярг не тот, кто любит оставлять всё на волю судьбы.

— Ваше Вы…

Глупо «выкать», кутаясь в чужие объятья.

Кронпринц обхватил меня за плечи и, не отпуская, провёл к креслу.

— А теперь рассказывай, что произошло. Донесения от Маэни я получил, а потом меня нашёл мантикор… — Корри рыкнул, свернувшись у моих ног.

Он был слишком занят вылизыванием лапы, чтобы уделять внимание глупым человеческим разговорам.

Я знала, что принц ожидает жалоб. Возможно, новой порции слёз. Рассказа о том, что случилось в этой комнате часом ранее. Настоящая принцесса так бы и поступила. Зуб даю мантикорий. Но не я. Не о чем тут говорить. Что должна была — сказала.

Давайте лучше о делах наших вечных?

— Все, что нашла, я передала с Доргатом, — да, расследование — самое важное из дел.

Кронпринц едва заметно склонил голову. Улыбка едва заметно коснулась его глаз. Улыбка — и тень восхищения, понимания и… тепла? Это просто свет так падает, Аэри.