Книга Я связана с твоей судьбой, страница 33 – Юлия Арниева

Киран так и не приходил в сознание. Я исправно поила его отварами каждые два часа. Жар то усиливался, заставляя больного метаться и стонать, то немного спадал, даря минуты покоя.

К середине дня я, наконец, управилась с основными делами и смогла присесть поесть. Бульон получился отличным – густым, ароматным, с насыщенным вкусом мяса и пряных трав. Я съела большую деревянную миску и почувствовала, как к телу возвращаются силы, а мысли проясняются.

После еды я села у маленького окна, прикрытого промасленной тканью вместо стекла, и прислушалась к звукам леса. Где-то в кронах перекликались птицы, шелестели листья под лёгким ветерком, мелодично журчал ручей. Но ни одного человеческого голоса. Старуха не только не возвращалась – становилось ясно, что она и не собирается возвращаться в ближайшие дни.

Воспоминания о её словах накануне вечером всплыли в памяти с новой ясностью: «Судьба сама всё решает за нас». Она знала. Знала, что уйдёт и оставит нас одних. Всё было задумано и спланировано, включая тот усыпляющий отвар с валерианой и маковыми каплями.

— Хитрая старая ведьма, – пробормотала я в пустоту избы. – Всё подстроила. Усыпила меня своим зельем.

Но жаловаться было некому. Реальность оставалась неизменной – я была одна в лесной глуши с раненым мужчиной, которого какая-то необъяснимая сила заставляла меня лечить и оберегать.

К вечеру жар у Кирана заметно спал. Он перестал метаться на топчане, дыхание стало более ровным и глубоким. Лицо, хотя и оставалось бледным, утратило нездоровый оттенок. Я осторожно напоила его разведённым тёплой водой бульоном – на этот раз он глотал послушно, почти не сопротивляясь, хотя глаза так и не открыл.

— Вот и хорошо, – прошептала я, поправляя на нём шерстяное одеяло. – Кризис прошёл. Поправляешься потихоньку.

Солнце садилось за верхушки сосен, и в избе быстро сгущались сумерки. Я зажгла толстую сальную свечу, которая нашлась на полке среди склянок с травами, и принялась готовиться к ночи. В лесу темнело быстро, и я не хотела возиться с огнём в полной темноте.

Заперев дверь на тяжёлый дубовый засов, я задумалась о том, где провести ночь. Вчера я спала на узкой лавке у стола, но тогда в избе была старуха, которая следила за состоянием больного. Сегодня я была совершенно одна, и мне необходимо находиться рядом с Кираном, чтобы услышать, если ему станет хуже или случится новый приступ жара.

Да и лавка была неудобной – узкой и короткой. Всю прошлую ночь я провела в беспокойной дрёме, то и дело просыпаясь от затёкших мышц и острой боли в пояснице. Повторять это мучение определённо не хотелось.

Я посмотрела на широкий топчан, где лежал Киран. Места на нём было вполне достаточно для двоих взрослых людей. Я осторожно легла на самый край топчана, как можно дальше от неподвижного тела Кирана. Оленьи шкуры под спиной были мягкими и удивительно тёплыми – несравненно удобнее жёсткой деревянной лавки.

Киран пошевелился во сне и медленно повернулся на бок лицом ко мне. Его дыхание стало ещё глубже и ровнее – несомненный признак того, что сон приносил исцеление. Рука расслабленно упала на постель совсем рядом с моей. В слабом красноватом свете углей я видела только смутные очертания его фигуры, но чувствовала тепло, исходящее от крепкого тела, слышала каждый вздох.