Книга Царица острова Кабос, страница 19 – СИрения

— Хорошо, мама! Я с удовольствием поеду! — воскликнула Арсея, и ее сердце забилось от предвкушения нового, неизведанного.

Через неделю у причала качался на волнах готовый к отплытию корабль. Вместе с Арсеей на борт поднялись Люден и Зарим. Они были ее защитниками, любовниками и спутниками в этом путешествии. Дорога предстояла долгая, а будущее, туманное и манящее, звало ее вперед, прочь от родных берегов, навстречу ветру перемен.

Египет

Индийский океан был на редкость спокоен, словно затаив дыхание перед величием предстоящих перемен. Глубокого сине-зеленого цвета вода у горизонта сливалась с небом в единую, необъятную ширь, поражавшую воображение. Знойное солнце безжалостно палило, покрывая блестящим потом тела рабов-гребцов. Мерные, ритмичные удары их весел задавали мелодию этому путешествию — гипнотизирующий ритм покоя и вечности. Арсее предстояло проплыть по бескрайнему океану в Красное море, чтобы навестить мать Клеопатры, Новкатрису, которая управляла Египтом в отсутствие дочери.

Арсея стояла на носу корабля, подставив лицо соленому ветру, который трепал ее длинные черные волосы. Рядом, как тени, находились Люден и Зарим. Плавание заняло несколько долгих месяцев, и когда на горизонте наконец показался багровый от водорослей берег Красного моря, а затем и величественные очертания Египта — Черной Страны Кимет, — ее сердце забилось чаще. Страна пирамид, сфинксов и вечности манила к себе.

Ранним утром корабль пристал к берегу. Далее предстоял недельный путь по знойной пустыне. Караван, посланный Новкатрисой, уже ждал их. Вскоре Арсея, измученная жарой, устроилась в закрытые носилки-лектику, которые рабы понесли к далекому Гелиополю, Городу Солнца. Ее спутники предпочли сопровождать караван верхом.

Когда же запыленный караван достиг цели, и перед Арсеей возникли алебастровые стены Гелиополя, ее усталость сменилась изумлением. Белоснежные здания, расписанные яркими фресками, величественные храмы с бесчисленными колоннами и дворец, ослепляющий золотом и слоновой костью — все это было потрясающе.

На ступенях дворца, окруженная свитой, стояла стройная женщина с оливковой кожей, облаченная в белоснежные одежды. На ее сложном черном парике сияла золотая диадема — урей, символ власти, из двух переплетенных змей. Это была Новкатриса.

— Приветствую тебя, моя дорогая племянница! — проговорила она, широко раскрыв объятия. — Твой путь был долог, ты, наверное, измучена?

— Да, — искренне призналась Арсея, прижимаясь к ней. — Ужасно устала от этой жары и палящего солнца.

— В городе бога Ра не принято жаловаться на солнце, — мягко, но твердо заметила Новкатриса, сделав отстраняющий жест, дабы отвести возможную гневную волю божества. — Это не страх, дитя мое, а глубокое уважение. Уверена, после посещения нашего храма ты поймешь это.

Взяв Арсею за руку, она повела ее во дворец, поражавший немыслимой роскошью. После скромности Кабоса это буйство красок, золота и драгоценных материалов было почти болезненным.

— Рабы помогут тебе освежиться и снимут усталость пути, — сказала Новкатриса, оставляя Арсею в окружении слуг. — Затем нас ждет пир. А сколько ты планируешь прогостить?

— Несколько месяцев, — ответила Арсея, все еще ошеломленная блеском всего вокруг.