Книга Госпожа семи печатей любви, страница 77 – Женя Сталберг

Спросите любую Вершительницу демонских судеб, она никогда ни о чём не жалела. С самого детства нас учат, что зло должно быть уничтожено. Не важно, кто пострадает в этой миссии.

Однако я жалею, что в нужный момент не поддержала Иори и оставила его наедине со своей болью и пустотой. Корю себя за то, что не избавила его от печати, пока могла. Не прощу себе, если его разумом завладеет о́ни. Ничто меня так сильно не страшит. Даже собственная смерть.

Я прижала руку к животу. Все мои попытки расслабиться не увенчались успехом. Отчего облегчение так и не наступило.

Столица за моё отсутствие изменилась до неузнаваемости. Ночью в прошлый раз я не успела этого толком заметить. Сейчас же при свете дня есть возможность в полной мере оценить зимний Мейо. Яркие осенние краски покинули его. Осталась белизна и приглушённый оттенок древесины.

Толпа на площади напротив императорского дворца уже собралась и ревела от жажды крови. Настолько громко, что голова заболела.

Я дёрнулась, когда что-то прилетело и ударилось в клетку. Затем ещё раз и ещё.

— Слава императору! Слава сёгуну! Смерть негодяйке! — заскандировала толпа как только сёгун появился в поле их зрения вместе с пленницей.

Я изо всех сил пыталась не винить жителей Мейо за неведение, за обман сёгуна. Заставляла себя не обращать внимание и не держать обиду перед смертью. Но в этот день эмоции мне не подвластны.

Чувства предательства, безысходности и злости затуманили телесную боль. Да так, что дыхание спёрло. Воздух будто исчез из лёгких. Я хотела вдохнуть, но лишь задыхалась.

Как он может со мной так жестоко поступать?! Неужели я настолько ему омерзительна?! Неужели уничтожение помеченных для него не имеет значение?! Неужто верит, что он и его жена самое главное на священных землях?!

Я подпрыгнула, когда клетку встряхнуло из-за кочки около помоста для казни. А затем чуть не повалилась на живот, когда она резко остановилась.

— Господин сёгун! Господин сёгун! — послышался со стороны знакомый, но всё же встревоженный женский голос. — Я так рада, что вы вернулись из своего странствия невредимым!

Супруга Ямомото подбежала почти что впритык к нему. Как всегда, наряд из самых дорогих и редких тканей. Такая же яркая, как осеннее цветочное поле. Причёска объёмная, словно произведение искусства.

— Я обещал, что вернусь. — он осторожно взял её лицо в свои ладони.

Она отстранилась и поглядела ему за плечо.

— Я же просила вас этого не делать… — с сожалением посипела девушка.

Сёгун потянул её за собой подальше от толпы и ближе к клетке. И лихорадочно зашептал, объясняясь:

— Император приказал. Моё дело выполнить его волю! И я с ним согласен. Если один избежит наказания за нарушения законов и за столь грубое пересечение границ императорского дворца, то все будут считать, что им тоже это дозволено! Начнётся суматоха, разруха. Я не для того всю жизнь посвятил Гуадзянь, чтобы одна девка так легкомысленно и эгоистично всё разрушила!

— Ради Ками и всех Богов, населявших когда-либо Гуадзянь, не называй её так, Кацу!

— Как захочу, так и буду называть! — огрызнулся тот в ответ.

— Мы оба прекрасно понимаем, что её долг оберегать священные земли от зла! Пощади её, прошу! Пощади Рэну, Кацу! Если ты это сделаешь, сам себя не простишь! Она спасла меня! Спасла нас обоих. Спасла Гуадзянь, кто знает, как бы я действовала, когда печать завладела бы мной?!