Книга Академия проклятых: Кровь отверженных 2, страница 39 – Александра Ермакова

Его мысль казалась не просто бессердечной, а жуткой… пугающе жуткой! Признание стегало обжигающими плетьми и от каждого слова упыря на моём сердце оставались кровоточащие рубцы.

— Ты осталась одна. В отчаяние, на распутье…

— Хочешь сказать, – с трудом удалось заговорить, – что не делается, делается к лучшему? – осторожно уточнила я, до последнего надеясь, что Шепс немедля найдёт более мягкое пояснение своей бесчеловечной реплике.

— Да, – в очередной раз хлестнул спокойствием Грознич. – И тебе лучше с этим смириться. Не ты первая, не ты последняя через это проходишь.

— Прости, – сглотнула пересохшим горлом. – Но мне сложно… смириться… и принять такую истину… – а это уже процедила, начиная закипать.

— Дело твоё, – равнодушно кивнул Грознич. – Страдать тебе, но по себе скажу, что проще отпускать… и жить дальше в новой реальности.

— Я не ты!

— Нет, – спокойно покачал головой Шепс. – Но и ты меняешься.

Я стиснула зубы, проглатывая ответ.

Грознич это явно уловил – чуть смягчил тон:

— Не злись на меня. Я всего лишь говорю прямо и совершенно не желаю задевать твои нежные чувства. Просто хочу, чтобы ты быстрее овладела собой и силой, а для этого… – он запнулся. Подступил ближе к стене: – Раньше ты свои работы не желала показывать. И я не видел… – уставился на рисунки, будто приметил нечто его удивившее.

— Не помню, чтобы ты просил их показать, – в свою очередь пробормотала, с чего-то засмущавшись. Вроде сама предложила оценить свою работу, но сейчас… будто голая перед ним стояла, а он дотошно, въедливо меня рассматривал. – Да и непрофессионально рисую, было стыдно.

— А теперь, стало быть, они стали лучше, а стыд пропал? – переиначил реплику Шепс.

— Нет! Просто так комната кажется живей, – повторила свою мысль. – Мне так комфортней… – пока говорила, Грознич внимательно изучал стену с рисунками.

— Это я? – с недоумением покосился на меня Шепс, но явно намекая на картинку с глазами, налитыми кровью. Оголёнными клыками…

Я ни то кивнула, ни то мотнула головой.

Грознич меня пристально рассматривал несколько секунд, словно пытался понять лгу или нет, а потом вновь повернулся к стене.

— А это… – запнулся на слове Шепс, сузив недобро глаза: – Когда это было нарисовано? – Бесцеремонно содрал со стены картинку с ощерившимся волком в тёмном проулке.

Будто ножом, да в самое сердце:

— Почему вас всех интересует именно этот рисунок?! – огрызнулась, неосознанно идя в нападение, чтобы было проще защищаться. Попыталась махом забрать из руки Грознича картинку, но он был проворней и легко считал мой жест. Опередил, не позволив перехватить рисунок, и настоятельно махнул листом перед моим лицом:

— Можешь просто ответить на мой вопрос? Когда? Это? Было? Нарисовано? – пауза. – Как давно ты знакома с Войром?

— Это не он… – задохнулась возмущением, уже клея себя… потому что сама ни раз находила схожесть между оборотней и моим наброском.

— Он! – настаивал Грознич.

— Пфф… – упиралась я. – Это собака…

— Только у Крома одна из лап чёрная, а не серая, как остальные! – ткнул пальцем в картинку. – И это не собака, а оборотень… он крупнее, мощнее. И клыки… глянь на них! – почти рычал Шепс. – Окрас нестандартный потому, что Войр не чистокровный оборотень, но несмотря на это именно этот пёс несёт в себе самый сильный ген рода! – отчеканил упырь и опять уставился на меня: – Когда? – рявкнул, требуя ответа.