Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 47 – Надежда Мамаева

Я села за первую свободную парту, выдохнула и уткнулась в конспект. Спина была мокрой, сердце колотилось где-то в горле. Это был провал. Грандиозный. Но уже ничего не поделать. Только писать. И благо не завещание, а всего лишь лекцию.

Первое занятие я пережила, и даже почти без потерь. Под конец вообще подумала, что оно не столь и плохо. Во всяком случае здесь, когда адепты ошибались, наставник кидал на своих учеников лишь мрачные взгляды, а не ядовитые сети, булыжники, горящие головешки и вообще все что под руку подвернется… а если не находилось — и чернокнижным заклинанием мог засветить. Ибо дар у одноглазого Тросива — правой руки Ио — был. И немалый.

Хотя, может, швырятельная метода обучения и не была лишена смысла: мы в гильдии схватывали все куда быстрее и были гораздо собраннее. Ибо зазевался на занятии — ходи как минимум с проклятием. И повезет, если на своих двоих… а то возможны и варианты.

Хотя, судя по тому, как сверкал порой взором Нушец, он был недалек от того, чтобы простимулировать своих адептов хотя бы затрещиной. Но устав академии…

Правда, мои одногруппники, судя по их виду, считали себя едва ли не мучениками, и что над ними, несчастными, измываются. И как они только сюда попали. Хотя… Снабжение — это не боевое отделение. Здесь ума и силы не нужно. Только усидчивость и внимание. А с ними, похоже, в стандартном наборе шла еще и типично-канцелярская неторопливость… Ах да, про деньги забыла! Они тоже были нужны адептам для обучения. Впрочем, чеканные монеты требовались всем. А еще всегда. И везде.

С такими мыслями я и отправилась на следующее занятие. Предмет назывался «Учет Ценных Единиц Натурального и Казарменного Арсенала» — или сокращенно УЦЕНКА. Вел его магистр Радоевич — маленький, кругленький мужчина средних лет с пышными усами, как у хруща, и взглядом таким пронзительным, что казалось, он увидел тебя насквозь, успел измерить, оценить и навесить ярлык с порядковым номером и заснуть в ящик. Обычный или похоронный, именуемый в простонародье гроб — это по обстоятельствам.

— Итак, — начал он, потирая пухлые ладони, — представьте, что на ваш склад поступило триста семьдесят две единицы артефактного оружия. Из них двести десять — мечи, остальное — копья, из которых тридцать процентов с износом более чем в девяносто процентов и изъедены ржавчиной, и двадцать один процент с износом в пятьдесят процентов и также имеют следы ржи на железе. Через неделю вы отдаете в боевые отряды сто пятьдесят мечей в зимний поход и восемьдесят копий. Какое количество абсолютно целого оружия осталось на складе к летнему учету?

Адепты вокруг заскрипели перьями. Кто-то зашептался, кто-то начал рисовать столбики. Я сидела и смотрела в окно, где весна плескалась вовсю, заливая свежей зеленью старый парк. Мысли плавали, качались на волнах, глаза после бессонной ночи (дрема на утре — не в счет! ее надолго не хватило), и я не клевала носом лишь из чистого упрямства.

— Новенькая! Как вас там… — требовательный голос магистра Радоевича прозвучал как выстрел из пушки. Отчасти пробудив и еще как побудив. Как минимум подняться и представиться.

— Адептка Эйрис Ионир, — произнесла я, лишь чудом не зевнув.

— Адептка Ионир. Я не позволю лодырничать на моих занятиях. Если вы не утруждаете себя письмом, может, хотя бы соизволите дать правильный ответ к заданию.