Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 114 – Надежда Мамаева

— Согласен! Я тоже считаю, что человек, который находится за столом рядом с вазочкой конфет и не ест их, — страшный человек!

И вот за этим сладким разговором я совершенно не заметила, как мои пальцы, которые вроде бы лишь накрыла ладонь Кернира, оказались переплетены с мужскими.

И это было так интимно, запредельно близко… Откровеннее, чем поцелуй. Надежнее, чем канаты. И так хотелось, чтобы это прикосновение длилось и длилось, а сегодняшний день не кончался вовсе. Но застрять в нем — такое не под силу сотворить даже ковену магов, как и повернуть время вспять… Оно умеет мчаться лишь неумолимо вперед, даря нам то нечаянную встречу, то горькое расставание. И первая уже случилась. А вскоре произойдет и второе.

Словно желая сбежать от мрачных мыслей, я поспешила перевести тему разговора и схватилась за последние слова Беглого.

— Кстати, о страшных людях… Надеюсь, на турнире больше не будет чокнутых психов со смертельными проклятиями.

Выпалила — и поняла: из самых неудачных тем я выбрала самую провальную. Вот что значит думать, не включая мозг. Ибо тот давно уже спал, примерно как мы зашли в кафану, так и задал храпака.

И чего тебе, Риса, стоило сказать что-то другое! Например, что это не страшные люди, а просто страшно толстые. Ибо внутри них уже живет много конфет и новые не вмещаются. Но нет же! Я ляпнула про несостоявшегося убийцу. Причем не Беглого, а моего.

Расслабилась ты, Риса, рядом с Беглым. Почувствовала себя в безопасности, потеряла бдительность — и вот…

А сам Кернир, услышав о нападавшем, меж тем нахмурился и, чуть сжав мои пальцы, произнес:

— Я тоже на это надеюсь. Но в чем точно уверен: сволочь, которая в тебя стреляла, больше никого не попытается убить.

— Его осудили? — я сглотнула.

— Он умер в камере, — произнес Кернир так уверенно, что у меня не осталось сомнений: он видел труп. А вот в том, кто оный организовал, отделив душу от тела, были вопросики.

Потому что до этого момента я была уверена: Ио позаботился об устранении вольного. Но вот тон Кернира рождал сомнения: а не запоздал ли глава гильдии воров с наказанием.

На миг в воображении возникла картина, как посланные Ио головорезы проникли в камеру, а там уже того… и порешить некого. Все уже убито до них: и тело, и время…

Впрочем, я тотчас отогнала видение. Хотя от ощущения, что Беглый как-то к этому причастен, отделаться не смогла. А еще вспомнила, как ярился наставник, проходясь по Беглому, который удрал с тренировки, когда до турнира всего ничего, и напрямую спросила:

— Ты был в тайной канцелярии?

— Да. Меня увезли туда сразу из лазарета на допрос по поводу нападения, — прямо ответил Кернир.

И у меня внутри все похолодело: если его забирали, то следующая на очереди — я. И в застенках-то легко может выясниться, что все мои документы — липа. Ибо дубов в офицеры этой службы не берут. Вот такой хреновый ботанический расклад, чтоб его.

А Беглый же, словно прочитав мои мысли, выдохнул:

— Это не первое нападение на меня. Так что для капитана не было ничего удивительного в новом покушении. Ты лишь оказалась случайной жертвой, к которой спустя какое-то время придут скорее со скупым объяснением о сумасшедшем, чем с вопросами, чтобы ты не задавала уже своих и кому попало…

«Только вот в этот раз устранить хотели меня», — едва не выпалила я и лишь в последний миг успела прикусить язык. А вот следующий свой вопрос поймать не успела, и он сорвался с губ: