Книга Право имею, страница 70 – Айлин Лин

Никитин медленно поднял на него глаза.

— Подлинного проекта?

— Подлинного.

— И вы хотите, чтобы я опирался на эти материалы при работе над статьёй?

— Безусловно, иначе меня бы здесь не было. — Пауза. — Но с двумя оговорками.

— Слушаю.

— Первая. Имя инженера, делавшего лабораторный разбор, в печать не пойдёт. Институт назвать можно, имя нет.

— Дальше, — понимающе кивнул Сергей Фёдорович.

— Имя Александры Николаевны Оболенской в статье звучит ровно один раз и ровно в одном месте: при упоминании о том, что речь идёт о добром имени её покойного отца. Никаких подробностей о деле о попечительстве.

— Понятно, — снова кивнул журналист. — А князя Горчакова упомянуть можно? Иначе какой мне смысл? Статья должна привлекать внимание к имени. Злодейскому, — хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла.

Пётр помолчал, словно ещё раз взвешивая в уме то, что собирался сказать вслух. Потом ответил:

— О князе, Сергей Фёдорович, напишите так, как считаете нужным. Связь его с делом достаточно установлена. Полтора года он распоряжался бумагами покойного Оболенского. И если редакция найдёт нужным спросить, по какому праву он столь значительно изменил первоначальный проект, я в претензии не буду.

— Пахнет скандалом, — предвкушающе потёр ладони собеседник, — обожаю такие истории. После праздников, десятого числа статья будет в газете на первой странице.

— Одиннадцатого, — мягко уточнил Громов.

Никитин приподнял брови:

— Поясните.

— Десятого, как откроются присутствия, я подам все ходатайства разом: о повторной экспертизе с другим составом комиссии, о выдаче журналов поставки, актов браковки, журнала кладки правого устоя и о вскрытии тепляков. К полудню бумаги примут и запишут во входящий журнал. С этой минуты всякий, у кого эти журналы на руках, уже не подчистит их незаметно: любая поправка ляжет позже записанного требования, то есть задним числом, а это видно по свежести чернил или записи не на своём месте. И тогда это станет подлогом. И статья должна выйти после, следующим утром. Раньше нельзя, так вы их предупредите. Из вашей статьи причастные узнают, что дело уже в работе, ходатайства зарегистрированы. Чинить будет поздно, проверка может явиться к ним в тот же день.

Никитин помолчал, затем вернул документы в коленкоровую папку и убрал к себе в нижний ящик стола, заперев его на ключ.

* * *

Александра

Вечером, когда рабочие покинули дом, я заперлась у себя в кабинете и, замерев в центре помещения, закрыла глаза.

Мне нужно было подумать.

В той, теперь такой далёкой и иногда кажущейся сном жизни, я была два раза замужем. Первый муж был врачом, хирургом. Второй инженером-механиком, и не только практиком, он читал лекции в университете, а дома, за чаем, продолжал вещать их мне. От него я и нахваталась того, что архитектору вроде бы и ни к чему, например, отчего одно железо лучше другого, в том числе кто и что придумал раньше прочих. А когда мне довелось проектировать заводские корпуса и депо, мне волей-неволей пришлось глубже полезть в машинную часть. Так и вышло, что я, архитектор, знала о машинах чуточку больше, чем следует простому обывателю.

Уже около месяца мои мысли всё чаще крутились вокруг этой затеи, надоедая и заставляя уделять ей всё больше внимания…

Я вытащила себя из психушки, вернула себе дом, открыла бюро, пошли первые заказы… А дальше-то что? Я могла бы этим и удовлетвориться, сразу после того, как Горчаковы получат по заслугам. Но… Кто-то же отправил меня сюда, вероятно, с какой-то миссией. Возможно, всего лишь для того, чтобы отомстить за Сашеньку, но мне хотелось думать, что не только для этого.