Книга Право имею, страница 33 – Айлин Лин

Извозчик остановился у дома сорок семь, и я первой ступила на тротуар.

После описи прошло три дня. За это время здесь ничего не переменилось: тот же тёмно-серый фасад в четыре этажа, чёрный козырёк над парадной и две каменные львиные морды по бокам.

Я смотрела на дом и никак не могла отделаться от странного ощущения — он принадлежит мне, но я вовсе не ощущаю его своим. Дом Степаниды и дом на Тринадцатой были мне как-то ближе, роднее…

Мотя выбралась следом и одёрнула подол. Дуняша подала ей сумку с вещами. Макар расплатился с извозчиком и вместе с Артёмом (ещё одним человеком Орлова), встал позади нас, я знала, что где-то есть ещё охрана, но не видела их.

Сбоку у водосточной трубы мёл узкой метлой дворник в стёганом полушубке, с заиндевевшими бровями. При нашем появлении он распрямился, опёрся на черенок и снял шапку.

— Барыня, — коротко поклонился и тут же надел шапку обратно.

— Здравствуй. Тебя как зовут?

— Севастьян, барыня. Севастьян Тихонов.

— Давно тут служишь?

— Уж года три.

— А швейцар где?

Мужчина переступил с ноги на ногу.

— Так, его ещё в ноябре Алексей Дмитриевич рассчитали. С той поры у парадной без человека жильцы сами отпирают.

Задумчиво кивнув, не спеша, пошла к двери.

— Севастьян, через час подойди ко мне. Поговорим о твоей работе, — обернувшись на пороге, попросила я.

— Приду, барыня, — быстро поклонился он.

Я уже не смотрела на него, моё внимание привлекли сани у соседнего дома. В них сидел человек с поднятым воротником. Ясно, репортёр. И даже не скрывается.

Артём отворил передо мной дверь, и я зашла в парадную, где слегка пахло плесенью и жареными пирожками. Лестница была широкая, с чугунными перилами; посередине тянулся тёмно-зелёный старый, вытертый по центру ковёр. М-да… и чистили его давно, тут и там виднелись серые грязевые пятна, а в углах ступеней скопилась пыль вперемешку с песком, занесённым с улицы. Где-то наверху скрипнула дверь, кто-то спустился до площадки между этажами, постоял и поднялся обратно.

— Любопытствуют, — негромко заметила Мотя.

— Пусть.

На бельэтаже я остановилась перед нашей дверью. Новый замок блестел свежей латунью. Я вынула ключ, отперла. Створка ушла внутрь с тихим вздохом, открывая моему взору тёмный коридор.

В прихожей было холодно. Печи не топили несколько дней, и стены успели выстудиться. Под ногами скрипнула половица. На обоях у входа остался светлый прямоугольник от висевшего тут зеркала. Прошли в просторную гостиную. Дуняша сняла платок, аккуратно положила на подоконник — единственное место, куда можно было что-то поставить без риска немедленно испачкать. Мотя огляделась, сама себе кивнула и деловито ушла вглубь квартиры.

Я достала из сумки блокнот и карандаш.

— Дуняша, осмотрись вместе с Мотей, я пока кое-что обдумаю, — улыбнулась, не знающей куда себя деть девушке. Та, с облегчением кивнув, умчалась за няней.

Итак… Парадная анфилада тянулась налево от прихожей: малая гостиная, большая гостиная и столовая. Направо шли библиотека, кабинет отца и дверь в коридор хозяйской половины: спальня родителей, комната Александры и две гостевые. Дальше через служебный коридор — буфетная, кухня, две комнаты для прислуги, чёрный ход. Ванная находилась в конце хозяйского крыла. Я открыла дверь, заглянула: чугунная ванна на львиных лапах, медный кран, шахматная плитка на полу, местами треснувшая. Бак для горячей воды стоял в углу.