Книга Горячий сын моей подруги, страница 24 – Рэй Харт

Платон вышел через десять минут.

— Они спят? — спросил я шёпотом.

— Папа храпит. Мама в ванной. У нас полчаса.

Я посмотрела на террасу. Стулья. Стол. Перила, за которыми — море и звёзды.

— Здесь? — спросила я удивлённо.

— Здесь, — он подошёл ко мне, взял за талию, прижал к перилам. — Я хочу, чтобы ты смотрела на море, когда я буду входить в тебя.

— Платон, если они выйдут...

— Не выйдут.

Он задрал моё платье. Я не надела трусы — уже не надевала их с той ночи на пляже. Он это знал.

— Ты хотела привыкнуть? — прошептал он, входя сзади, прижимая меня к холодным каменным перилам. — Привыкай ко мне.

Я смотрела на море. На луну, которая отражалась в воде. На огни яхт где-то далеко-далеко.

«Я уже к тебе привыкла. Я уже без тебя не могу».

И чувствовала его внутри себя. Глубоко. Ритмично. Он двигался медленно — не как в прошлые ночи. Не грубо. Ласково. Так, будто мы были не любовниками, а...

Я не договорила мысль.

Потому что если бы договорила — пришлось бы признать, что я влюбилась в девятнадцатилетнего парня.

А это было страшнее любого разоблачения его родителей.

Он кончил первым. Сжал мои бёдра, прижался грудью к спине, замер. Я чувствовала, как он пульсирует внутри — и смотрела на море.

— Ты дрожишь, Марина, — сказал он.

— От ветра.

— Но ветра нет.

Я не ответила.

Он поцеловал меня в плечо. Отошёл. Поправил штаны.

Я опустила платье. Повернулась к нему.

— Завтра — моя очередь, — сказала я. — Я хочу тебя в твоей комнате.

Он усмехнулся.

— Испугался?

— Нет.

Я провела пальцем по его губам.

— Хочу посмотреть, как ты спишь на своих простынях. Пахнешь ли ты там так же, как в моей постели.

Он взял мою руку, поцеловал кончики пальцев.

— Жду тебя в два, — сказал он. — Дверь будет открыта.

Он ушёл в дом.

Я осталась на террасе, глядя на море.

Ветра действительно не было.

Но дрожь захватила всё моё тело.

Я пришла в два.

Босиком. В тонкой сорочке — той самой, тёмно-бордовой. Без халата. Без белья. Волосы распущены.

Дверь в его комнату была приоткрыта.

Ровно настолько, чтобы я поняла: он ждёт меня. Не спит. И слышит каждый мой шаг.

Я толкнула дверь. Она скрипнула — я замерла. В доме — тишина. Родители спят крепким сном.

— Заходи, — сказал он из темноты. Шёпотом, но так, что я почувствовала вибрацию в груди.

Я вошла.

Комната пахла им. Кедр. Море. Что-то ещё — древесное, глубокое, как лес после дождя. Я вдохнула и поняла: этот запах теперь будет преследовать меня в Москве. В моей постели. В моих снах.

— Ты пришла, — сказал он. Сидел на кровати, босиком, в одних серых штанах. Торс голый. Лунный свет падал на его плечи.

— Ты ждал меня.

— Всегда.

Я подошла к кровати. Не села — встала напротив. Смотрела на него сверху вниз.

— Сегодня я хочу, чтобы ты делал всё, что я скажу, — сказала я.

Он поднял бровь.

— Опять уроки?

— «Повторение — мать учения.»

Он усмехнулся. Но возражать не стал.

— Ложись на спину, — приказала я.

Он лёг. Руки за голову — мышцы напряглись, лунный свет выхватил каждый рельеф.

— Не двигайся, пока я тебе не скажу.

Я наклонилась. Провела губами по его шее — от уха до ключицы. Он вздрогнул, но промолчал.

— Терпи, — шепнула я.

Я целовала его тело. Медленно. Долго. «Как священнодействие.» Ключицы. Грудь. Тёмные соски — взяла в рот, он выгнулся, но руки не убрал. Молодец.