Книга Измена. Она между нами, страница 27 – Хелен Кир, Айлина Якуба

Подойдя к барной стойке, Люда наклоняется к шкафчику и достаёт бутылку вина, ловко откупоривая её. Наполняет два бокала рубиновой жидкостью и, приблизившись, передаёт мне один.

Наши пальцы случайно касаются, искры пронзают меня, как электрический разряд. Мы чокаемся. Залпом выпиваю вино, стараясь успокоиться, но только запутываюсь ещё глубже в лабиринте своих чувств. Она нежно прикладывает свои губы к бокалу, зачаровывая каждым движением. Мать твою! Это охренительно сексуально.

— Знаешь, Борис, я всегда понимала тебя лучше, чем кто-либо другой, — произносит Люда негромко.

Её голос проникает в самый центр моей души, разрывая защитную броню, что предохраняла меня от неё после нашего болезненного развода.

Эти слова оказываются каплей, переполняющей чашу.

Отбрасываю бокал и, не давая возможности на раздумья, притягиваю её за талию, сильно прижимая к своему напряжённому и возбуждённому телу. Мила, почувствовав мой стояк, алчно улыбается, сверкая блядскими глазами.

А меня это только больше раззадоривает и срывает предохранители. Чувствую, как адреналин смешивается с желанием. Я набрасываюсь на неё, целуя с жадностью манящие губы.

Мысли о Лейле пробираются сквозь оболочку страсти, ставя под сомнение каждый следующий шаг, который я готов сделать вместе с Людой. Но тут же исчезают, когда чертовка, накрывает мою ширинку своей ладонью.

ЛейлаЯ без сил. Обезвожена. Обескровлена.

Словно на запасном резервном двигателе по квартире круги нарезаю. Сколько ещё? Раньше казалось, что площадь огромна, а теперь я как в клетке.

Сердце готово разорваться от недостатка кислорода. Почему я всегда задыхаюсь, когда проблема не решаема, а? Внутри всё комком сплющивается, органы словно склеиваются, свариваются наживую. Меня заворачивает.

Присаживаюсь на корточки, упираюсь пальцами ног в пол, даже на полную стопу присесть не могу. Кажется, рухну.

Где он? Где бродит? Ушёл к ней? Почему к ней, м? Почему??? Я чувствую, я знаю, что у неё.

Так и вижу их вместе, как обнимаются, страстно целуются... Он её раздевает до гола, а потом...

— У-у-у, — вою я, прикусывая нижнюю губу почти до крови, потому что в груди всё в фарш.

Ненавижу. Разлучница, предательница, наглая дрянь.

И Боря хорош тоже. Чего завёлся с пол-оборота?

Неужели думает, что могу с первым встречным с разбега в койку прыгнуть. Не все такие, как бывшая мужа, разве то ему неведомо? Я везде с Власовым исключительно по работе. Хватит, насиделась дома. Достало. Ребром по горлу уже… Всё…

Лицо стягивает от слёз. Невольно провожу рукой по щеке и мне больно. Наревелась всласть, от души. Правда, душа моя выгорела и полетела пеплом по ветру, но кому это интересно.

Позвоночник пылает и плавится. Где Борю искать? Ненавижу себя, но готова позвонить этой твари Людмиле и спросить о нём. Дошла до ручки. А что остаётся, я просто очень хочу, чтобы он пришёл и мы, наконец, нормально поговорили.

Вопрос в том, что номера нет. Идиотка, могла бы и переписать по-тихому набор цифр. Нет. Я, видите ли, гордячка. Дура, блин, а не гордячка.

Поднимаюсь, плетусь в спальню. С ненавистью стаскиваю деловую одежду. Опираюсь и шаркаю ногами по пути в душ. Чувствую себя, как старуха. Горькая усмешка трогает потрескавшиеся губы. Больно.

Господи. Да что же её принесло на наши головы. Законом бы запретить всем бывшим на сто метров подходить. Что вам надо, ваш шанс растаял, как утренняя дымка при ярком солнце. Что же лезете?