Онлайн книга «Ключ от чужой жизни»
|
Позади в дверях стояли его родители — седовласый, крепкий мужчина и женщина с добрым лицом и внимательными глазами. Она тоже заметила, что происходит, и в ее взгляде скользнула тень. Но она не сделала ни одного лишнего движения, лишь чуть наклонилась к мужу, сдерживая его от порыва вмешаться. — Варя, это же мама, — мягко проговорил Максим, как будто сам проверяя, как звучат эти слова. — Она просто болела. Но ей уже лучше. Девочка ничего не ответила, лишь немного сильнее прижалась к его ноге. Ее маленькая ладонь судорожно сжалась в кулачок. Я посмотрела на нее, не будучи ни матерью, ни чужой. Просто как женщина, которая слишком остро чувствует: что-то внутри этой девочки будто бы надломилось от сомнения, от страха, от того, что мир вдруг не такой, каким был вчера. И больше всего мне хотелось сделать одну вещь: подойти и обнять ее молча, без лишних слов и объяснений. Просто быть рядом. Дать ей то, что она ждала, но не узнала. Но я не сделала ни шага. Максим все еще стоял между нами, и мне впервые стало по-настоящему страшно: а что, если я не сумею стать той, кого она ждет? * Максим * * * * Я не сразу понял, что именно меня насторожило в ее словах. Мы сидели в мастерской, на фоне огромного, незаконченного полотна, когда она вдруг, перебирая кисти, сказала: — Ага, в «Гамме» такой был, ты знал? В том большом магазине у ВДНХ, куда я заезжала после пар... Я отложил в сторону тряпку, с которой только что вытирал краску с мизинца, и на мгновение просто смотрел на нее, не реагируя. В голосе не слышалось ни тени смущения, ни попытки подыграть. Лена говорила это так, будто сама в это верила. А я знал: она нигде не училась. Ни в академии, ни на курсах. После школы — сразу в рекламное агентство, потом — фриланс, живопись, частные заказы. Сердце в груди сжалось, но я не подал виду. Просто медленно выдохнул, вцепившись пальцами в край столика рядом. Усталость вдруг стала вязкой, липкой, как свежая краска на холсте. Может, она вспоминает что-то или путает. А может, просто говорит то, что кажется правильным. Кто знает, как устроена память после такой травмы? Я открыл было рот, но ничего не сказал. Я слишком устал, чтобы разбираться прямо сейчас, или слишком боялся услышать, что она скажет, если я задам вопрос. К счастью — а может, к ужасу — нас прервали. Раздался звонок в дверь, короткий, уверенный. Я молча поднялся, подал ей руку, хотя она, кажется, не особенно нуждалась в помощи, и вышел в коридор первым. Родители приехали с Варей. Я открыл дверь и почти сразу же почувствовал, как в груди защемило. Вошла мама в ее самом любимом шарфе в мелкий цветочек, который я среди прочих подарков дарил на последний юбилей, папа с ворчливым видом, будто всю дорогу за рулем его держали насильно, и Варя — в новом сарафане, с заколкой в форме котенка и рисунком в руках. — Папа! — крикнула она и тут же рванула ко мне. Я присел на корточки, поймал ее в объятия, и сердце сжалось от счастья, боли и какого-то неуловимого страха одновременно. Она пахла яблоками и солнцем, чистой кожей, ее любимым шампунем, немного пылью от дороги. Моя девочка, мой смысл жизни. — Привет, котенок, — прошептал я, прижимая ее крепче. — Я очень скучал по тебе. Она отстранилась, посмотрела на меня снизу вверх, уже с той своей серьезностью, от которой невозможно скрыться: |