Книга Фрейлина. Путь домой, страница 98 – Тамара Шатохина

Я не настаивала — просто набросала тезисы. Что-то пройдет последующий отбор, что-то сочтут невместным. Что-то я забыла, а о чем-то просто не знала.

Ольга ушла, еще раз пообещав свою защиту, а я много думала потом. Рядом сопела во сне Даша.

С чего-то Мурка вдруг вспомнилась… Ее забрала Эльза, но строптивая тварина сто процентов удерет и опять прибьется к пустому дому. Что-то с ней было не так — еще ни разу она не принесла нам котят. Было жаль ее. И короля тоже жаль.

Я его подставила — не подумав, нечаянно, и сейчас чувствовала себя виноватой. Все-таки неплохой он, по сути, дядька, хотя и нервный. Так и не доведи Господь сидеть на такой должности — мало кто сможет. Жаль его… но случись еще раз, и я поступила бы так же.

В конце концов, наш Николай шагнул в самую гущу ревущей толпы во время холерного бунта — сам, один, без охраны. Кто мешал Вильгельму выйти на балкон, как сделала это в свое время Ольга? И пускай это было в той, другой истории, ну и что теперь? Не случилось и холерного бунта в Петербурге… ну и что? Никто не давал им волшебного пинка, это было решением личности. Может их пример подспудно и повлиял... и привел меня в итоге на этот балкон. А, скорее всего, так и было.

Я держала руки на животе и поглаживала его, успокаивая свою принцессу. Вот в чем действительно моя вина — за нее я испугалась с большим опозданием, вначале только за Димку с Дашей. Но всё я сделала правильно. Как там?.. Делай, что должен и будь что будет.

О Фредерике я старалась не думать. Получалось. Он точно жив, его где-то там лечат, а я буду ждать. Июнь, июль?.. мне нужно было это время. Чтобы родить и дождаться возвращения мужа. Всяко за это время что-то прояснится.

Когда Штутгарт уже значительно подуспокоился, мы вышли с черного хода, погрузились в закрытый экипаж и вернулись к себе домой.

Буйно цвели яблони, обещая богатый урожай и свежо зеленела трава в саду. А еще самостоятельно пошел на своих двух наш барчук... вернее, сразу побежал. Пришлось опять нанимать Анну — Даше было трудно гоняться за поверившим в себя Димкой, и с меня тоже догоняльщица сейчас была та еще.

К концу апреля нас навестил Горчаков. Радостно спеша к нему из сада, я натягивала на руки митенки, которые сразу вынесла мне Даша. И ничего подобного тому, что он озвучил, не предполагала:

— Таисия Алексеевна… король говорил со мной, и он полагает, что пора сопроводить вас в Россию. Что прикажете делать с этим? А я ведь предупреждал вас, — с укоризной смотрел на меня будущий канцлер Российской империи.

Я слабо улыбнулась.

— Не знаю, что будете делать вы, Александр Михайлович… я же в июне собираюсь рожать. А до этого ожидать здесь мужа — не верю в его гибель, — огладила я рукой складки светлого платья, — а король может говорить что угодно, но моему ребенку нужно имя и пока он не получит его, я с места не сдвинусь. Если же Вильгельм станет настаивать…

— Полагаю, что не станет, — покачал головой Горчаков, — я буду говорить с ним, попрошу для вас отсрочку. Но к июлю будьте готовы покинуть Вюртемберг.

— Я могу поговорить с журналистами…

— Это ведь разные вещи, Таисия Алексеевна. Кроме того, что вы невольно… я уверен в этом — невольно представили сомнению личные мужские качества Вильгельма, вы еще и вынудили его к неким мерам… Он явно имеет слабость к вам — не примите мое замечание за неприличное. Никому другому не было бы спущено с рук то, что сделали вы.