Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
Я слушала, кивала… Горько было и тошно. Я так и не нашла в себе смелости пойти в село и войти в крестьянскую избу — страшно было. Страшно, что люди владеют людьми, считая, что имеют право. Пускай и «анкуражируя» их, пускай и не продавая, как скот — хотя это, мать его, действительно громадное достижение! Маменька не то, чтобы жирует на чужой крови — она управленец и довольно-таки грамотный, учитывая, что северо-запад зона рискованного земледелия. А я тунеядка, по сути, дармоед, паразит, трутень… и, как тот страус, не желаю видеть очевидного. Чувствовать бессилие, вину — не желаю. Стараюсь не думать и не вспоминать тот же Вюртемберг, где грамотность норма, где успешно развивается наука и промышленность. Я так долго старалась понять Его… и нельзя было слишком глубоко вникать во все это, потому что начну ненавидеть. Он ищет способ уйти от крепостничества, никого при этом не обидев. Работает комиссия… но не десятки же лет? Господи, какое лицемерие! Ровно звучал женский голос, маменька педантично перечисляла: — Раз в две недели обоз с рыбаками уходит к Чудскому озеру. И рыбу оттуда я раздаю, а также складываю в рыбный ледник, сушу, вялю, копчу. И раздаю все это опять. Человек много не наработает, питаясь травой и черным хлебом. Когда мы купили имение, такой и была их еда. К апрелю закончилось зерно, соленые грибы и капуста — так случается каждый год. Я смотрела, как дети пихают в рот только проклюнувшуюся из земли сныть… Теперь мои люди не голодают и полагаю благодарны мне за это. Кузнец у нас хорош, травница, повариха знатная, швея… и еще есть одна — зову ее готовить варенья. Кто-то приболевшую скотину лучше всех выхаживает… — Барыня! — выкрикнул дворовый мальчишка, — просют вас там — мушчина. Принять изволите?! — Не ори так — в ушах звенит! — встала маменька, — кто бы это, раз Тимохе незнаком? Я обрадовалась возможности отвлечься от самокопания, подошла к окну… и сердце замерло, а потом дернулось где-то в горле и понеслось вскачь! Развернулась — юбки взметнулись. В груди сдавило — трудно стало дышать. Не ожидала. — Мама, это ко мне — Сергей Загорянский, — отмирала я, начиная дышать и понимать. — Ты куда? Корсет, Таисия… Таисия — корсет! — повторила она с нажимом. — Да блин! Мама… это друг Константина Николаевича. — Кор-сет! — Твою ж мать же… — шептала я уже про себя, судорожно выпутываясь из домашнего сарафана и глядя потом через плечо в зеркало на то, как спешно и ловко шнурует меня мамина Алена. Лицо горело и руки тряслись, пока натягивала перчатки. — Прическу соберем, барышня? — Нет, оставь крендель как есть, — оглядела я себя в зеркале последний раз, покусала губы… Загорянский уже был принят маменькой в гостиной и сидел в кресле. Увидев меня, быстро встал, оправляя руками форму. — Таисия Алексеевна! — смотрел жадно. Как и я — сто лет не виделись. Он повзрослел, стал еще выше, плечи — шире… а вихры те же. Не красавец — нет… но приятный, такой приятный. Как и раньше был. — Сергей Фадеевич… как же я рада видеть вас! — оставаться на месте чувствовалось чем-то противоестественным. И я быстро подошла к нему, протягивая обе руки. Мы чуть постояли так, улыбаясь и вглядываясь в лица друг друга. Он первым осторожно отпустил мои ладони. — Понимаю, как вы здесь оказались, — радовалась я, — родные рассказали о моем визите в ваше имение. А потом вы уточнили в Марьино мой здешний адрес. |