Книга Фрейлина. Путь домой, страница 173 – Тамара Шатохина

— Не знаю я — кто? Вот те крест! — всхлипнула она, — тогда ведь еще предлагала тебе — чтобы сама… И что теперь — я стара уже, но счастлива, а ты?! Какая несправедливость, Тая! Какая несправедливость… — рыдали вскоре обе, крепко обнявшись.

Пили воду потом, ужинали ночью повторно, заедая стресс, говорили, спорили, плакали опять… Дворня давно разошлась по домам, дети с няньками спали, а у нас — совет прямо на кухне. С растрепанными прическами, красными отекшими глазами и сиплыми голосами. Так и эдак вертели…

— Я буду говорить с Аркадием Архиповичем предметно, он ведь хотел, чтобы мы видели в нем союзника? Поставлю условием в конце концов! — ярилась маменька.

— Поговори, но только без условий — диктовать состоявшемуся мужику бесполезно, нужно мирно договариваться. Поговори… может и правда посоветует что путное, — согласилась я, — а мы посмотрим заодно — союзник он или мимо проходил. Не боишься, что расторгнет помолвку? И как далеко вообще у вас зашло?

— Помолвки не было, милая, как это возможно? — мигом вспыхнула алым маменька. Я что — так же ярко краснею?.. — разве смогла бы я праздновать без тебя и Миши? Ты уже здесь, у него летом вакации. А откажется… и пускай! Это и станет испытанием его чувств, — скривившись, уткнулась она опять в платочек.

— Нет слов, кроме неприличных, — подытожила я, не понимая: — А почему там — наверху так таинственно молчат? Сказали бы уже — кто жертва. Или есть желание нервы потрепать лишний раз?

— Ты возбуждена, переволновалась… по рюмочке вишневой наливки на сон грядущий? — бросилась маменька в крайности.

— Плохо переношу хмельные напитки. К сожалению, — мрачно донесла я неприятный факт — выпить хотелось.

Она проводила меня в спальню, уложила в постель и укрыла. Присела на край кровати и прислушалась…

За открытым, затянутым вуалью окном выводил рулады соловей — свистел, щелкал, старался… И тут к птичьему пению присоединился тихий женский голос:

— Пчела за данью полевой

Летит из кельи восковой.

Долины сохнут и пестреют,

Стада шумят, и соловей

Уж пел в безмолвии ночей.

— Ты видела его? Пушкина, — мигом прониклась я.

— Видела. Человек, просто человек, а внутри — такое... Спи, Тая, соловей всегда к счастью.

— Тогда в мае все стали бы счастливы, — не согласилась я.

— А мы и будем… что-нибудь обязательно придумаем. Смотри, как у меня — не ждала, не гадала… И ты надейся, может там вполне достойный кандидат. «Сердце человека всегда ждет любви, даже после многих ошибок, мук и страданий», — рвался на волю под соловьиный свист Омар Хаям.

Она ушла, а я еще долго не могла уснуть.

Какое — к счастью, если трели эти заливистые выводит самец? Призывает самку и оповещает соперников, что место занято. Оценит дама, останется с ним и еще какое-то время соловьиное пение будет радовать округу. А нет… улетит певец в поисках другой подруги — мужчины нетерпеливы и, как правило, нацелены на скорый результат. И где тут счастье?

Разговор с жандармом состоялся. Вначале говорила маменька и говорила похоже грамотно — после их общения мужик не был «на взводе». Волновался — да, это заметно было по тому, насколько невозмутимую мину он держал.

Мы опять прогуливались по дорожкам сада. Пышно цвели яблони, роились и гудели над ними пчелы… В легком платье было чуточку прохладно, и я выбирала открытые солнцу дорожки. Тушин расстегнул короткий сюртук… во внимательном взгляде мужчины я видела сочувствие и это грело лучше солнца. Я все еще на что-то надеялась.