Книга Фрейлина. Путь домой, страница 136 – Тамара Шатохина

Здесь, похоже, был тот самый случай.

И поделиться своими мыслями, опасениями, предположениями, возможными решениями было не с кем.

Орлов не годился. Могло статься, что вскоре откроется то, что лучше держать в глубокой тайне даже от себя самого. Каждый поверенный в нее это риск.

В середине марта из Германий пришло новое известие. Из разных источников — собственных посольств в Пруссии и Вюртемберге, агентов Орлова и газетных листков — всех без исключения, издаваемых в Германиях.

В Россию чужая пресса не поступала уже как месяц. И сейчас император благодарил Бога за то, что принял решение о жесткой цензуре и запрете на ввоз регулярных изданий. Потому что там везде фигурировало имя фрау Таис. Хмм… новой Брунгильды? Черной принцессы?

Вначале, получив список ее речи и прочтя его, он смеялся до слез, испугав дежурившего в приемной флигель-адъютанта графа Закревского. Толкового, кстати, малого, и весьма. Назначение его следующим московским военным генерал-губернатором было уже делом решенным.

— Ваше величество! — рывком распахнул Закревский дверь кабинета и, неловко улыбнувшись, сразу шагнул из помещения обратно: — Прошу прощения, виноват.

— Прощаю… — успокаивался Николай, — ступайте, Александр Алексеевич, все у меня в порядке. Нынче я просто… немного весел.

Успокоившись, уже с высоты опыта главы государства осмысливал последствия подобного выступления. Опять же, не хватало информации — сколько в этом было участия самого Вильгельма? Непонятно…

Но уже в начале июля тот провожал «черную принцессу» в Россию со всеми почестями, пообещав, что и сама женщина, и ее дети всегда останутся членами Королевского Дома Вюртемберга. Обещая ей таким образом свое покровительство и защиту.

Это заставило задуматься и значительно переосмыслить ситуацию.

Скорее всего, Шонурова читала заранее заготовленную речь, одобренную королем. И тем более! Даже если акция с ее выходом на тот балкон была продуманным действом…

Император вспоминал и не мог вспомнить людей — женщин, кто смог бы вот так… ради него, ради спокойствия его государства. Возможно, просто не знал их, а те, которых знал, явно были неспособны… разве Олли? Ее он еще мог представить, но не хотел бы — слишком опасно.

В июле Орлов доложил, что его человек доставил Шонурову с прислугой и детьми в Лугу. Там усадил в надежный экипаж и проследил, чтобы они благополучно добрались до имения матери. На этом его работа была завершена.

Июль 48 года близился к концу.

Император готовился к поездке в западные губернии, в том числе в Польшу. До приезда Шонуровой план был таков — после инспекции он хотел дождаться в Киеве Костю и вместе с ним ехать в Санкт-Петербург — предстояли переговоры с одесскими торговыми и банковскими домами о строительстве железной дороги в Малороссии.

В успех этих переговоров он верил мало — мировой кризис докатился наконец до России, большинство планов на этот год не было воплощено в жизнь. Теперь же, когда здесь, буквально рядом, находилась пресловутая «фрау Таис», в отношении которой он до сих пор не знал, что думать… император всерьез склонялся к мысли провести переговоры в Севастополе.

Правда, пришлось бы брать в поездку многих лишних людей. Решение еще не было им принято.

В один из приятных дней самого конца июля, когда немного спала многодневная жара (уже чувствовалось приближение августа — предвестника осени?), прогуливаясь в Верхнем парке и чуть отставая от идущих впереди женщин, император разговорился с Нессельроде…