Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
До маменькиного имения добрались светлым днем. Кучер нанятого экипажа позвал меня, чуть притормозив карету: — Барыня, а вот и оно, знацца — ваша Новгородка. Господское имение получается… Я выглянула — на холме, который нам предстояло обогнуть, за высокими деревьями виднелся краешек типичного дворянского особняка. Небольшого. Глава 17 — Удивительная у вас способность — выбирать себе помощников, Константин Николаевич, — заметил Корнилов, проводив взглядом тихо прикрывшего за собой дверь сверкающего, как новый рубль, Баташева. Оправившись от тягот водного пути, тот быстро пришел в свое привычное состояние — безукоризненное. Первое время Константин с любопытством наблюдал воздействие внешнего облика своего нового адъютанта на окружающих. Не дам, с ними все было ожидаемо, но — офицеров. Через месяц пребывания Баташева в новой должности Корнилов глубокомысленно заметил: — Стал ловить себя на том, что невольно стремлюсь соответствовать столичному лоску Петра Денисовича. — И не вы один, Владимир Алексеевич — весь штаб ныне идеально причесан, начищен и подчеркнуто манерен. Со временем пройдет, — усмехнулся Константин. — Согласен. Вытянут не все, но стремление похвально, изрядно дисциплинирует. Поражала не только способность всегда выглядеть безупречно, но и колоссальная работоспособность этого человека. Трудно сочетаемые вещи — знал по себе, потому что, когда буквально утонул в службе, оставшись в Севастополе один, забывал рубашки менять ежедневно. Брился, только придя со службы — выгадывал утром лишние минуты для сна. И к следующему вечеру понятно — выглядел не так, чтобы совсем идеально. Уставал немилосердно. Засыпал, едва коснувшись щекой подушки. А все дело в том, что, приняв предложение занять пост Морского министра, Лазарев ускоренно передавал Корнилову командование над Императорским черноморским флотом, его стараниями считавшемся на данный момент лучшим парусным флотом мира. Но «ускоренно» вовсе не означало «небрежно» или «в спешке». Поэтому Корнилов, ожидающий к декабрю адмиральское звание, и Лазарев практически постоянно отсутствовали, вначале инспектируя черноморские порты — спешили управиться до осенних штормов. Далее все ожидали инспекцию собственно самого флота, состоявшего из двух дивизий — 14 парусных линейных кораблей, 6 фрегатов, 4 корвета, 12 бригов, 6 пароходофрегатов и нескольких других, вспомогательных судов. Лазарев напоследок нещадно драконил всех и вся, не давая никому малейшего спуску. Люди не спали сутками, полируя выучку экипажей и приводя состояние кораблей в близкое к идеальному. В некотором роде Константин и рад был заботам, отвлекающим от дурных мыслей. Время шло, давая увидеть ситуацию с Таис будто уже с некоего расстояния. Спустя месяц она уже перестала казаться такой странной — он искал и обязательно находил всем ее действиям объяснения. И пускай не всегда они створились между собой, все равно он радовался каждой своей «догадке», «озарению», каждому предположению, которое говорило в пользу Таис. Той Таис, которая вылечила его душу всего за несколько дней. Той единственной, которая только и могла это сделать. Теперь уже он мог вспоминать Ахтырцева не в агонии или гробу, а совместную службу с ним, его глубокомысленные замечания, манеру держаться… Не мог не вспоминать, потому что скучал по нему. Только делал это уже без пожирающего чувства вины и боли — неделя с Таис показала, что жизнь идет, нет — она всегда торжествует над смертью. Что помнить надо, но жить потерями не стоит — не получится долго. И ничего особенного для такого осознания его женщина не делала, только смотрела на него, смеялась, говорила с ним, любила его… |