Книга Фрейлина. Выбор, страница 65 – Тамара Шатохина

— Это уже мелочи, — отмахнулся император, — все к лучшему — не станет строить глупых планов. Полагаете, Его высочество действительно увлечен? А что Штутгарт… как там всё обстоит?

— Письма оттуда Константин Николаевич получает, но они от сестры и ее статс-дамы Окуловой.

— Молодость бывает изобретательна в попытках замести следы, — задумчиво произнес отец, переживая за сына.

— Они и виделись-то пару раз и то при стечении народа или же под присмотром Ольги Николаевны. Все было достаточно чинно. К тому же... к тому времени дама была уже заметно в интересном положении. Подобное вряд ли способствует определенному интересу.

— Да как вам сказать, Алексей Федорович… — пожевал губами Николай, будто примеряя ситуацию на себя и свой семейный опыт: — Хотя в юности — вполне возможно. Рад, очень рад, благодарю вас. А что касаемо того моего поручения?

— На старинных чертежах форта указаны печи и ничего более. Не так давно вы одобряли прожект Михайловской батареи и должно быть помните его. По этому же подобию и там устроено, — отметил Орлов, — а что печной зев мал, так может топили угольной крошкой — кто знает?

— На Михайловской батареепечи служат для обогрева дежурных канонирских команд и вид имеют вполне привычный: зев изрядный, а металл не литой, а тонкий, катанный — быстро отдающий тепло. К тому же там печной вывод, а не кабели. А зимы ранее были значительно студенее нынешних, так что если там и печи, то особенные, — раздраженно отметил император, — то есть… не нашли, не справились, — постучал он пальцами по столу, — а что тогда с башней?

— Не могу сказать, — склонил повинную голову Орлов, — полагаю, следует слать туда знающего человека, как и просил Константин Николаевич. Есть еще одно, Ваше величество, и тут даже не знаю как излагать…

— Слушаю, — повысил голос император.

— По-прежнему ничего плохого, — поспешил успокоить его князь, — и также касаемо все того же бала — Его высочество принимал крымского губернатора с супругой и принимал весьма тепло. С ними же прибыли три представителя родовитых татарских фамилий, таких, как Ширин, Мансур и Аргин.

— И зачем заострять на этом мое внимание? — удивился император, — более сотни старинных дворянских родов России объединяют татарские корни. Те же Ермоловы, Ушаковы, Кудашевы, Куракины, князья Голицины…

— Их история уже достаточно стара, Казань давно представляет собой единое с Россией, в отличие от татар крымских, — не согласился Орлов, — сейчас они все еще главное население полуострова и будто бы относятся к нам с терпимостью, но это отношение никогда не было всеобщим и искренним, уверяю вас. Скорее над ними довлеет страх перед силой, которая всегда невольно рождает уважение.

— У Константина Николаевича был с ними разговор?

— Был и довольно долгий. В нем участвовали и Пестель Владимир Иванович, и вице-адмирал Лазарев, да и другие лица… в том числе Максимиллиан Лихтенбергский, прибывший к самому балу и выглядевший гораздо лучше прежнего. И еще одно — Пестель уступил Константину Николаевичу своего подчиненного и теперь у того в личных адъютантах некий пехотный лейтенант Ахтырцев Виктор Арсеньевич.

— Пускай. Константин Николаевич умеет выбирать людей в свое окружение, но вы присматривайте, присматривайте там за ним. Слишком уж споро взялся, — чуть растерянно улыбался Николай, глядя на Орлова: — Посмотрим, что из этого получится.