Книга Фрейлина. Выбор, страница 152 – Тамара Шатохина

— Благодарю вас, это очень интересно. Что-то еще… из новенького?

— Боюсь, что… что-то из новенького? — чуть замялся он, — здесь я вряд ли смогу развлечь вас или порадовать. Разве что… Франция? Представьте себе, — оживился Отто, — там начали кампанию публичных банкетов. Вместо тостов умеренными республиканцами произносятся речи с критикой правительства и требованием реформ.

— Глупо. Банкетные речи, газетная полемика, изобличение продажности и недееспособности государственного аппарата, как обычно... Все это нездорово возбуждает народные массы, а что еще хуже — способно подтолкнуть их к активным действиям. Тогда не поздоровится и умеренным, и чрезмерным, ничему их история не учит, — вежливо поддержала я разговор.

— Полагаете? — помолчав, спросил он.

— Уверена, — пожала я загорелыми плечами.

— А что до… экономических новостей?

— А что с ними? Я почти месяц не брала газет в руки.

— Совершенно напрасно, — оживился Отто и поравнялся со мной, тропинка уже расширилась и позволяла это сделать. Пахнуло присущим ему запахом, я узнала его, еще помнила — табак и фиалки. В Европах опять входили в моду духи — мужские и женские. Этот аромат мне понравился еще тогда, такой же я собиралась подарить по случаю мужу.

— Новостей масса, к примеру… государственный дефицит многих государств Европы резво стремится ввысь. Сберегательные кассы уже подвергаются массовому опустошению, вкладчики изымают свои вклады. Закрылись многие предприятия, торговые конторы, банки. Волна банкротств усиливает безработицу. Кроме того, я прогнозирую резкое замедление железнодорожного строительства, а то и крах его — количество акций, выпущенных железными дорогами, явно не соответствует капиталам, которые они представят по итогам года.

— Крупные проекты часто пачкают спекуляциями. Но вы же не ввязались в это… а Фредерик? — забеспокоилась я.

— Насколько мне известно, он еще не задумывался об инвестициях.

— Слава Богу, — искренне перекрестилась я. Хотя чему здесь радоваться? Значит, в 48-м все же грянет...

— Король Пруссии обратился в ландтаг за финансовой помощью, но тот отказал ему, за что и был распущен.

— И правильно — демократия до добра не доведет. Я вот ярая монархистка, — бормотала я, уже подходя к нашему дому и с улыбкой поворачиваясь к Бисмарку. Собралась благодарить за лекцию, заодно и прощаться.

— В Российской империи очередная эпидемия холеры, — продолжал он, — карантинные кордоны не приводят к нужному результату, южные губернии ей уже полностью подвержены.

Я замерла, повторяя про себя его слова и мучительно… мучительно вспоминая. Тихо уточнила:

— Вы уверены, что речь в печатных изданиях идет именно о холере? А не чуме, к примеру, или же тифе? Герр Бисмарк?.. Это важно.

— Совершенно уверен, — серьезно кивнул мужчина, — у меня отличная память.

— Рада за вас… позвольте пригласить вас на… чай либо обед — что для вас предпочтительнее. Если на обед, то часам к шести буду ждать вас, — решилась я, чувствуя, что меня морозит.

— С огромным удовольствием, — раскланялся Бисмарк, даже в порядке вежливости не выказав радости по поводу приглашения. На моем лице что ли написано, что приятный вечер его не ждет?

Холера? — соображала я, переодеваясь, обмывая грудь и прикладывая к ней сына.

Во время Крымской потери обеих воюющих сторон от болезней и эпидемий… к слову — не уточнялось, каких именно. Я сама для себя решила, что окопный тиф — а что еще может быть во время окопной войны? В медицинские тонкости не вникала — зачем? Цифры, факты, последствия… Но то, что потери от болезней более, чем в два раза превысили боевые, это факт. Наличие санитарно-гигиенических средств и соблюдение правил личной гигиены могли бы в корне изменить ход боевых действий и дать неоспоримое преимущество одной из сторон. Это что касаемо войны — той, будущей и здесь время еще есть. Я более, чем уверена — теперь такое преимущество русской армии будет обеспечено.