Книга Фрейлина. Выбор, страница 101 – Тамара Шатохина

Это долгий разговор и возможно — когда-нибудь… Когда-нибудь мы вместе решим и банковский российский вопрос и вопрос хлебного пути в Европы, но уже не через Одессу, лишив греческие и еврейские дома прибыли за наш счет. Но сейчас выхода я не вижу — путь из хлебных губерний до портов Балтики бесконечно долог. Он невыгоден потому, что ужасно медлителен. Вот вкратце тебе причины, по которым мы имеем некоторые финансовые трудности. С которыми, впрочем, справимся. Просто потому, что обязаны это сделать…»

Чуть подумав, зачитал Максу последний абзац, остальное только обозначив и все равно горя стыдом. Отцовский позор чуял своим. Его унижение — личным оскорблением.

Максимилиан молчал, серьезно глядя на него.

— Верно молчишь, слушай же дальше, — взволнованно кивнул Костя, раскрывая письмо Таис и находя в нем то самое место. Так же зачитывал не весь текст, а только выжимки из него, ключевые фразы: — «…но основное — деньги, всегда деньги. Всегда и всё упирается в них… в числе заводчиков и промышленников есть евреи… став соучредителем акционерного общества, к примеру, и внеся часть необходимого капитала с получением процентов от дохода… Или же государство выкупит потом полностью выстроенный объект, несколько переплатив — дорога ложка к обеду. Думаю, что эти люди пойдут навстречу и рискнут своими деньгами за возможность для своих детей быть допущенными когда-нибудь в общество. За малую толику уважения к уму, хватке и желанию помочь, если оно случится.

Допустим, таким примером могло бы стать строительство железной дороги из Москвы в Крым. Или из любого другого города, расположенного ближе, который станет основным местом для организации поставок всего необходимого войскам, да и просто жителям Крыма и западных губерний. Также налаженное сообщение оживило бы и придало новые возможности угольной Юзовке, возможно соединив ее в дальнейшем с Курским железом или же железными рудниками Херсонской губернии…».

Выдохнув, Костя уставился на Максимилиана, сам не зная с каким чувством — надеждой, отчаянием?

— Что скажешь, отчего молчишь? — не выдерживал он сосредоточенного молчания зятя.

— А что здесь?.. Твой отец гениален — я всегда это знал. Настолько элегантно и… хмм — жестоко в то же время? Проект грандиозен! Хитростью заставить вложиться всеми имеющимися средствами, а затем просто поставить перед фактом…

— Не думаю, Макс, — прервал его Константин, — здесь совсем другое.

— Считаешь? — жестко усмехнулся Макс, — другого здесь быть просто не может и если ты не понимаешь этого, то уже проиграл. Так устроен мир, и так устроен человек, Кости — победитель забирает все. Кто-то должен быть безусловно сильнее, на свое усмотрение одаривая милостью или добровольно жертвуя. И только он ставит условия и выдвигает требования, а иначе он уже проиграл — прямо сейчас или в будущем. Неважно — ближайшем или далеком. Прости, но твой отец опомнился вовремя и имеет в виду как раз…

— Не готов обсуждать это в философическом плане. Что ты скажешь о практическом использовании идеи?

— Повторюсь — она гениальна. Это золотое дно и имей я достаточный капитал, непременно взялся бы, но цель ведь иная? Вернуть награбленное. Это сложно и требует обсуждения с грамотным законником — обмануть еврея, это знаешь ли… та еще задача.