Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
— Анка, ты где? Нам белила нужны. Ждем, ждем… — Сейчас. — Она хотела подхватить ведерко, но Алексей не дал, взялся за дужку сам. — Пошли! Пособлю вам с ремонтом. А ты мне все расскажешь. — Тебе не надо на тренировку? — Я бросил хоккей. Не удивляйся, потом объясню… Идем! В нижнем вестибюле института, как муравьи, сновали молодые люди в перепачканных спецовках. Касаткин попросил и себе какую-нибудь хламиду, чтобы не извозить рубашку и брюки. Выдали. Никого не интересовало, кто он и зачем он здесь. Пришел посторонний чудак в общем процессе поучаствовать — на здоровье. Лишних рук при аврале не бывает. Ему и Анке поручили красить гардеробную. Орудуя валиками, они переговаривались. Обстоятельства исчезновения отца были известны Анке лишь в общих чертах. Ей позвонили, попросили явиться в горком комсомола. В Ленинской комнате ее ждал офицер-гэбист. От него она и узнала, что отец исчез вместе с самолетом. Гэбист два часа выпытывал у нее, о чем они говорили накануне рокового полета, да в каком он был душевном состоянии, не произносил ли чего-нибудь, что показалось ей подозрительным или нехарактерным. Анка понятия не имела, для чего понадобились все эти нюансы, со своей стороны требовала, чтобы ее ознакомили с ходом розыска. Гэбист уходил от прямых ответов, ссылался на то, что Балтийское море нынче штормит, это сказывается и на погодных условиях на суше, что очень мешает работе поисковых групп. Анка сделала вывод, что признаков крушения самолета не нашли. Это ее утешило, но только слегка. Гэбист еще дважды наведывался к ней, потом перестал. Уже дней десять никто не сообщал ей новостей о расследовании инцидента. И это наводило на самые скверные думы. — Они его уже не ищут! Решили, что самолет в море упал, и его течением утащило, — запальчиво поясняла она Касаткину, шлепая валиком по стене. — Объявили пропавшим без вести и рады. Считай, списали. Алексей придерживался того же мнения. Поиски не могут продолжаться бесконечно, а со дня исчезновения «Ан–14» минуло три с половиной недели. Но вот что виделось ему странным: если пропал обыкновенный транспортник, перевозивший консервы и спальные мешки, с чего такая суета? Солдат на уши поставили, ленинградская госбезопасность подключилась… Неспроста! — А если позвонить в редакцию «Советской Латвии»? — подкинул он идею. — У них может быть больше информации, чем они смогли написать. Под статьей стоит подпись: «Б. Нейман». К нему бы и обратиться… — Звонила. — Анка плюхнула валик в банку с краской, помакала его, как блин в сметану. — А они мне: Нейман в нашей редакции больше не работает, уволился по собственному желанию. У меня такое чувство, что они все напуганы. Я им про заметку, про самолет, про отца, а они мне: простите, мы справок по вышедшим материалам не даем. И трубку бросили. — Не прилетел ли им выговор за ту заметку? Может быть, об этой аварии вовсе запрещено было писать, а цензоры проглядели. Тогда редакция приняла меры: корреспондента уволили, тему закрыли. — Вот и у меня такая же догадка… — Анка посмотрела по сторонам, не подслушивает ли кто, и перешла на шепот: — А если не было аварии? Я в журнале читала: года полтора назад в Южной Америке самолет потеряли. Шестьдесят человек на борту. Как будто в воздухе растворился, так и не нашли. А еще слышала, у нас под Иркутском тоже что-то похожее было: летела «тушка» из Калуги и невесть куда подевалась. Двадцать отрядов тайгу прочесывали — хоть бы какой обломок! А перед тем экипаж с землей связывался и про НЛО говорил… |