Книга Четыре шага в бреду, страница 79 – Евгений Таганов

— Жизнь прекрасна и удивительна, — повторил Вадим и коротко рассмеялся.

— Ну детский сад, — сказал Нил и тоже чуть хихикнул.

— Что, действительно двадцать пять штук «зелени»? — не смог удержать в себе водила.

— Плюс четыре смертельных раны на троих, — продолжил кураж Алекс.

— Проверять будешь? — Нил дернул молнию большой сумки.

— И так вижу, что все готово.

— С глушителем только один ствол, — на правах равного партнера вставил Вадим.

— А самое главное?

— Можем поехать и прямо сейчас посмотреть.

— Значит, так. Мне сейчас на час-полтора надо вернуться и всем команды раздать. А вы пока туда (палец на сумку) еще кое-что положите. Две бейсболки, двое черных очков, широкий скотч, пузырек хлороформа, перчатки, собачью цепь с парой навесных замков, ну и бинтов с обезболивающим. Насчет смертельных ран это не совсем шутка.

Взбодрив команду таким образом, Алекс потопал к «Арго» — никакое шпионство и криминал не должны были помешать его большому гражданскому послушанию.

Необходимо было распорядиться через Никиту Стеклова о подготовке в «Арго» ночлега для 10–12 человек, договориться о работе в ресторане утреннего буфета, найти рабочее место для Лары, ознакомить Томаса-Оливию с клубной языковой школой, выслушать жалобы мелкобритов об отсутствии в их номерах интернета (на первый этаж в Интернет-кафе, пожалуйста), успокоить Леночку (что никто ее секретарское место занимать не будет), подробно переговорить по мобиле с Бобром (оказалось, что среди посетителей «Биремы» действительно есть некто Сонов):

— Взять его как «воровского наводчика» и на «Фазенду» на пеньки.

Через полтора часа он наконец вырвался на оперативный простор. Нил с Вадимом терпеливо ждали его в машине уже с пополненным реквизитом.

— Давай вперед садись, — сказал он Нилу. — Показывай свой застенок.

С удобством расположившись на заднем сиденье, с улыбкой смаковал про себя просьбу Никиты Стеклова получить копию его диктофонного выступления в Директории. Так вот, оказывается, что победило, — грозный дядюшка Никиты Семен Игоревич Стеклов испугался, что эта запись, переданная матрасникам в Хельсинки, может перевесить все их благостные московские игры с мелкобритами.

Час езды — и вот они уже въезжают в целый лабиринт промзоны, никем на первый взгляд не охраняемой, где загружаются и разгружаются какие-то грузовики, налеплены названия непонятных фирм, повсюду переплетения огромных труб и вентиляторов. Нил не совсем уверенно указывал Вадиму куда рулить, даже немного запутался, наконец, затормозили у железных ворот с дверцей-калиткой. Кругом было полное безлюдье и полдюжины покрытых слоем грязи окон (с совдеповских времен явно не мытых).

Нил не без труда открыл ключом дверцу-калитку, они шагнули внутрь и очутились в небольшом ангаре на пару грузовых фур. Из ангара двери вели вглубь здания, а там имелась лестница на второй этаж и в подвал. Спустившись в подвал-бомбоубежище, они миновали целую анфиладу мрачных глухих комнат, лишь кое-где освещенных дежурными лампочками и то, если найдешь выключатель и включишь.

— Собственность моего шурина-предпринимателя, которую он никак никому не может теперь назад втюхать, — счел нужным сообщить Нил.

Чем дальше они проходили, тем громче становился гул каких-то промышленных кондиционеров. Наконец вошли в большое квадратное помещение, по обе стороны которого шел целый ряд стальных дверей, за которыми находилось восемь небольших комнаток — ни дать ни взять чисто тюремные камеры. Более того, в пяти камерах имелись остовы двухъярусных железных коек, брось на них матрас, одеяло и подушку — и персональный ГУЛАГ готов. Замков на дверях не было, только большие ручки-защелки.