Книга Четыре шага в бреду, страница 70 – Евгений Таганов

Полседьмого в количестве двадцати человек (всех, кого отловили) двинулись в «Арткафе». Там все к показу было готово, вернее, это был скорее прогон, чем полноценный спектакль, но князьки особо не придирались, главное было — освоить суть зрелища. Лирическая комедия из современной жизни биремцам в общем понравилась. Когда все разошлись, князьки с Ларой остались, дабы высказать свое заключение. Заключение, вернее, требование у Хазина было лишь одно: убрать весь мат.

— Ну вы даете! — изумился режиссер. — Это московская пьеса прошла по стране в десяти театрах, никто нашего ханжества не поймет. Народ к этому уже привык. Зачем?!

— По-моему, их очень легко заменить на более цензурные слова, особой разницы не будет, — миролюбиво вставила Лара.

Взгляд Ивина обратился на отельера — за ним было последнее слово.

— Меня в школе учили, что драматургия — это литература, а литература — это изящная словесность. Не вносите разлад и катастрофу в мои представления о прекрасном. Я согласен с нашим креативным продюсером, — выдал свое заключение Алекс.

При выходе из «Арткафе» их великолепная троица наткнулась на «лексус» Банкирши. Она тоже увязалась со всеми из «Биремы», во время спектакля сидела мышкой и теперь просто поджидала своего господина.

— На два слова, — сказала, отводя Алекса в сторонку. (А не ждет ли его флакончик с кислотой, весело подумал он.) — На, почитай, — протянула ему скрытно несколько скрепленных листков текста. — Завтра зайду поговорить.

Не дожидаясь ответа, села в машину и быстро тронула ее с места.

— Интрига нарастает, — прокомментировал Хазин.

— Совсем с ума сошла барышня, — сердито бросила Лара.

Третья ночь без телесных радостей была для Алекса слишком непосильным испытанием, поэтому, поймав у «Арткафе» частника, они с Ларой поехали на ее квартиру.

Переданное Сабиной послание он прочитал лишь утром, вдали от глаз Скрипачки. Это был некий условный брачный договор между Он и Она, пунктов все равно было больше двадцати. От обязательства посещать друг друга не меньше пятнадцати суток в месяц до выплачивания пятизначного пансиона на каждого родившегося ребенка. Алекс читал пять страниц сухих строчек как увлекательный авантюрный роман. Обратил внимание, что авторства Сабины никак не прослеживалось, словно целиком взято из интернета, мол, всегда могу сказать, что я здесь ни при чем, просто нашла материал, чтобы подколоть тебя с твоим многоженством. Если же придумала все сама, то тогда вообще молодец-рационализатор.

С той же наполненностью прошли еще два дня. Оставив гранд-дам за арифметическими расчетами, оба князька на полдня заскочили на «Фазенду», где покатались на лошадях, сагитировали кузнеца Вакулу (будет тебе там выставка) на поездку в Москву, а также разобрались с гастролерами-домушниками. Здесь весьма пригодился выкраденный у Стаса полиграф. Правильно подобранные вопросы с головой выдали всю подноготную гастролеров вместе с данными их тульской группировки. Включенный для устрашения утюг успешно позволил все это зафиксировать на бумаге. Затем в ход пошли расписки:

«Я такой-то, обязуюсь за то, что меня за ограбление такой-то квартиры не сдали в милицию, выполнить в Москве работу по своей специальности. Число. Подпись».

Урки обалдело переглянулись.