Книга Четыре шага в бреду, страница 65 – Евгений Таганов

— Да откуда я тебе все эти цифры и суммы возьму? — взвыл дружбан.

— Сам же говорил: глаза боятся, а руки делают. Выключи глаза, а руки включи, только и всего. И учти — крыши у нас теперь нет — ни в Москве, ни в Питере. Пора вместо психологии лейтенантов вырабатывать психологию полковников. (Алекс сам немного испугался своего вывода.)

— Может, сразу фельдмаршалов, — не преминул подколоть младший князек.

Но отельер был железобетонно серьезен:

— Лет через пять, может, и фельдмаршалов, пока хватит и полковников. Начинай думать про всю нашу автономную команду. Нас двоих на две столицы не хватит.

— Ничего себе заявочка!

— Я же сказал, выходим в автономное плаванье.

— А это как-то оплачиваться будет?

— Еще чего! За идею будешь работать — не за деньги, — утешил побратима Алекс. — Мне рисуй пять кусков, себе четыре с половиной, остальным не больше трех.

Чуть позже, заглянув еще раз в коробку с кассетами, он нашел там целую пачку неотправленных в Инкубатор отчетов Стаса по Валету (Копылову) и Напарнику (Хазину), а также конверт, где были паспорт и водительские права на Дмитрия Волкова (тоже, выходит, в нужный архив не пошли).

Зря, конечно, он рассчитывал, что после пяти сумасшедших дней в Москве в Питере все пойдет чуть полегче. Пошло с той же интенсивностью, если не больше. С утра они припахали Аню готовить большой завтрак, а сами сели за планы этажей «Арго» расписывать, где и что там будет размещаться. Потом Алекс позвонил на ресепшен «Биремы» и заказал для Ани одну из гостевых квартир. На машине Жорки завезли туда студентку, а сами поехали в отель готовить хит месяца: презентацию «50 лучших поэтов 2001 года». До этого младший князек всячески ее откладывал, но раз старший князек изволил прибыть, то уже никакой отмазки у Хазина не было.

Вернее, презентацию готовили Жорка с Ларой, Копылова ждала иная работа. Прежде всего большая бухгалтерская разборка полетов. Июль — самый хлебный месяц года — оказался не таким уж и хлебным. Если с «Биремой», «Фазендой», «Буратино» и «АвтоДомом» все было более-менее, то «Стрелец» и «Лэнгвидж Скул» давали заметный минус, до кучи к этому индексация зарплат, оплата отпусков. А тут еще первый транш за «Павел Плюс».

За бухгалтершей к нему явилась Ева и захотела тет-а-тет.

— Боюсь, что Николая Григорьевича у нас больше может не быть.

— С чего ты решила? — сделал Алекс невинный вид.

— Была в Инкубаторе. Он, оказывается, тоже в Москве сейчас. На ковер вызывали. Может, тебе самому стоит поговорить с Инкубатором, ведь это ты у нас центр Вселенной.

— Ты же знаешь, я там ни разу не был.

— Придумаешь, как узнал их адрес. Ведь это наверняка что-то опять ты натворил.

— Ну да, — согласился он. — Без меня в этом мире вообще ничего не делается.

Из Директории Алекс направился в «Лэнгвидж Скул», просто спустился на первый этаж и вошел в их блок. Старая мелкобритская гвардия в лице Томаса и Оливии была на месте. Как говаривал военрук в их «Янычарском лицее»: если на разведку соглашаются работать 30 русских и французов из 100, оказавшихся за рубежом, 50 американцев и 70 немцев, то мелкобритов таких оказывается 100 из 100. Томас и Оливия были из первой партии приехавших лондонцев, которые не только остались здесь уже на два года, но и стремительно стали русифицироваться, уже сносно шпрехали на великом и могучем, являлись непременными участниками всех премьерных клубных вечеринок, в том числе и фазендных ратоборских сражений, все смелее пускались в российские турпоездки и в законный отпуск летали не на Альбион, а в Бухару или Ереван. Даже их личные отношения между собой чем-то напоминали его, Алекса, прежние отношения с Евой: ночевали каждый в своем гостиничном номере, но когда либидо подступало любому из них к самому горлу, сотоварищ входил в положение и позволял делать нужную интим-разрядку. В общем, были славными веселыми ребятами, всегда в самом позитивном настрое, что Алекс всегда оценивал по высшему разряду.