Книга Четыре шага в бреду, страница 5 – Евгений Таганов

— Десять тысяч в час, — невозмутимо произнес он (обычная такса была 2 тысячи).

— It’s good, — довольно хмыкнула она и при всем честном народе полезла в сумочку.

Он еле вывернулся, под общий смех стал рассматривать ее купюры на свет — не фальшивые ли.

Так у них и пошло по часу 2 раза в неделю. Плюс к этому было почти ежевечернее торчание Сабины в «Биреме», будь то кафе, видеозал, тренажерная или бильярдная. Среди состоятельной публики в ходу в это время был единый стандарт: богатый папик и при нем эскортная юная модель, а так, чтобы двадцатитрехлетний миллионер с не менее богатой юной дивой, — такое в салонном Питере было еще внове. И коготок у девушки увяз. Вечерний тусовочный контингент клуба-кафе «Биремы» процентов на семьдесят состоял из молодых женщин, и стоило там появиться обоим князькам, как девичьи головы тотчас обращались в их сторону. Причем, если Жорка вполне заслужил такое внимание своим веселым искрометным поведением, то Алекс обходился даже без этого: был внимательным, улыбчивым, доброжелательным, но и только, считал, что без серьезной причины он будет выглядеть здесь как тюремный надзиратель, поэтому всегда в клубе делал вид, что кого-то конкретно разыскивает, и найдя, тут же удалялся с ним на пару-тройку минут в своем кабинете.

Зато сколько простора было вслед ему для сплетен и домыслов. Во-первых, и в главных, откуда взялся его весомый стартовый капитал? Простое папино наследство никого не удовлетворяло, говорили, что он подставное лицо некого московского олигарха, уехавшего в Коста-Рику, или теневого наркобарона (даром, что ли, в «Биреме» «колеса» под строжайшим запретом), или это огромный иностранный грант, или общак московской ОПГ. Молва приписывала Копылову до десяти любовниц только в одной «Биреме», с упоением описывалось, как он победил и построил всех местных мафиози, как самое достоверное говорилось о его скором приобретении личного вертолета и океанской яхты, ну а конюшня с арабскими скакунами уже и сейчас есть, можно съездить на «Фазенду» и посмотреть. Еще выше взлетали его акции, когда к нему устремлялись тусующиеся в клубе природные мелкобриты и латиносы, и беглая речь Алекса на инглише и спанише была малопонятна даже патентованным питерским полиглотам.

Разумеется, Сабина с первой же оказией отправилась на «Фазенду» посмотреть на арабских скакунов. Насколько они арабские, она не поняла, но седла и кепи для верховой езды свой эффект произвели.

После чего пошел уже штурм измором. Когда призывные взгляды и фривольные фразы не сработали, славной девице чуть ли не впервые в жизни пришлось придумывать иные способы обольщения «призового фрэнда». В ход пошли приглашения на другие, более светские тусовки как в Питере, так и заграницей, придумана была пара вечеринок в собственной квартире Сабины, особая поездка на яхте друзей по Финскому заливу, — от всего этого Алекс как мог отбояривался. Редкие беседы тет-а-тет приобрели все более откровенный оттенок, касания голых частей рук, а во время танцев и вовсе почти полный тактильный контакт. «Ну что же тебе еще нужно, стеснюлькин?» — так и рвался наружу насущный вопрос. Однако как-то прямо свои романтические притязания она из упрямства не озвучивала, ждала его происков. Все это порядком забавляло Алекса, он даже задумывался, а не решиться ли ему с ней на любовный подвиг, но уж слишком непредсказуемыми выглядели возможные последствия. Все эти дивы, воспитанные на голливудских фильмах с бойкими и языкастыми красотками, мнящими себя повелительницами мужчин, всегда внушали ему одно отвращение, больше нравились девушки спокойные и адекватные, с которыми можно обо всем договориться на берегу. И вот теперь в свете угроз для Веры приходилось как-то конкретно на это все реагировать.