Книга Четыре шага в бреду, страница 33 – Евгений Таганов

— Я не понял: таможня дает добро или нет? На «Арго» я имею в виду.

— Тебя наш запрет хоть когда останавливал?

— А со «Скамейкиным» что?

— «Скамейкиным»? — усмехнулся Зацепин. — С ним может послезавтра все и решиться. Говорят, в Питере бандюганы на тебя охоту тоже объявили. Прямо завидно.

— Ну так что? — не отступал Копылов.

— Вон как уже копытами бьешь. Везу тебя в аэропорт, вот что, будешь со своим инструктором разбираться. Мне каждый день звонок в десять утра и девять вечера.

В аэропорту билетов на ближние рейсы не было, но Зацепин помахал каким-то «левым» удостоверением — и нужный билет тотчас нашелся, правда, «Макарыч» все же пришлось майору отдать.

Первоначально Алекс хотел прилететь в Питер инкогнито, но, сидя в накопителе Внукова, вдруг представил, как среди ночи приедет в свою разоренную Треххатку (вряд ли Стас и К^о навели там идеальный порядок) и один ляжет в холодную постель. Набрал было телефон Лары, но вспомнил, что сам отправил ее на «Фазенду». Подумав, позвонил Люсьен: не хочет ли она приютить одинокого юношу. Та, разумеется, хотела.

Два года назад криминальный авторитет Андрей Лукачев накануне своей гибели озаботился благополучием своей единоутробной сестры Антонины и на паях с Копыловым купил для нее клоповник для гастарбайтеров, который стараниями Алекса был превращен в малый отель «Два путника» на 15 номеров. Все бывшие лукачцы (иначе «боксеры»), ставшие под знамена «Стрельца», до сих пор с крайней уважухой относились к четким выплатам сестре Лукача всех ее дивидендов.

Менеджером «Двух путников» Алекс поставил горничную «Биремы» Люсьен (по совместительству свою третью «жену») и не прогадал — Люсьен оказалась достойной ученицей Софочки, так же четко рулила двумя горничными, буфетчицей и сторожем. С постояльцами забот у нее тоже было немного, почти все они как бывшие клиенты «Биремы» были в курсе кулачных войн князьков за место под солнцем, поэтому малейшая угроза Люсьен позвонить Копылову моментально прекращала любой их пьяный кураж.

Сей карьерный рост сильно изменил саму Люсьен, превратив из статной горничной в пышнотелую отельершу, заодно найден был и нужный баланс в ее отношениях с боссом: жуткая ревнючесть на отшибе сменилась гордой неприступностью, лишь временами прорываясь жалобами и упреками. Впрочем, любая инспекция в отель Алекса непременно заканчивалась бурными интимами. Секрет ее уступчивости был прост. Во время одного из его посещений Люсьен пожаловалась на собственную слишком большую грудь:

— Ну скажи, разве она может вызывать у мужчин хоть какое-то желание?

— Еще какое! — дабы улучшить самооценку девушки, он тут же принялся ласкать обе ее замечательные дыньки.

С тех пор это стало у них особым ритуалом. На фоне голливудских стандартов других «жен», ее телесная обильность выглядела дополнительным бонусом. Правда, этот плюс весьма сильно перекрывался повышенной меркантильностью Люсьен: любые свидания с ней непременно заканчивались денежными разговорами.

Так было и на этот раз. Нет, сама встреча прошла как надо: ужин при свечах, поцелуи, шутки, двойной интим. Даже с мелким подарком не пришлось заморачиваться, отлично подошла лаковая шкатулка, купленная во «Внукове». А потом началось:

— Ты не заметил, как у меня все вокруг навалено?