Книга Четыре шага в бреду, страница 26 – Евгений Таганов

Баба Дуся, она же баба Дуня, позади дома полола грядки. Заслышав шаги гостей, обернулась и выпрямилась.

— Господи, то-то Ласка утром так умывалась. Санечка! — засеменила она к внуку.

Алекс выдохнул с облегчением: не было никаких упреков и обид — простая чистая радость увидеть долгожданного внука.

— Вера — моя невеста, — представил он свою спутницу.

— Меня Андрей зовут, — сам отрекомендовался Урнов. — Петр Иваныч не смог, меня прислал вместо себя.

В доме хозяйка, как водится, тотчас же к газовой плите и холодильнику, Вера ей в помощь. Урнов занялся техническим осмотром хозяйства. Алексу живо вспомнился их первый с Зацепиным визит к бабе Дусе, когда «дядя Альберто» точно так же взялся сразу исправлять течь унитаза. С Урновым было то же самое: не найдя существенных поломок, он, не дожидаясь обеда, вышел во двор и поехал за микроволновкой.

— Да зачем мне, — отказывалась от гостинца Авдотья Никитична. — У меня и нормальная печь, и плита, и духовка.

— Ничего не знаю. Мне Петр Иваныч сказал купить чего не хватает. Вам же их кормить, смотрите, какие здоровые спиногрызы.

В общем, обычный набор домашней суеты, клиповых разговоров, погружения в деревенский антураж, который непременно должен был понравиться Вере. Так и случилось. Снова и снова ловил он ее одобрительный взгляд: ну и класс у тебя бабуся!

Правда, не обошлось без прокола. Это когда Вера подошла посмотреть семейные фото, размещенные в единой большой рамке, где были свадебное фото Сергея и Ирины Копыловых и их более позднее фото с годовалым Алексом на руках. Кивая на объяснения бабуси, кто здесь кто, Вера пристально глянула на запечатленную на снимках Ирину, после чего сердито зыркнула на Алекса: «Так тетя Анита, у которой мы гостили сначала на Кипре, а потом на Кубе, вовсе не тетя, а твоя родная мама?!»

Когда к вечеру все улеглось: Урнов уехал, оставив Алексу «Макарыч» с тремя обоймами, бабуся ушла в малую комнату за дощатую перегородку, а они расположились в главной горнице на широкой панцирной койке (вернее, просто стащили с нее матрас на дощатый пол), произошел их очередной допросный разговор.

— Ну, к твоим бандитам и тайным заграничным агентам я уже как-то привыкла, но чтобы маму выдавать за тетю, ты меня извини.

— Как говорила мадам Бонасье, это не моя тайна.

— У тебя всегда один и тот же ответ, хоть бы поменял пластинку.

— Да ради бога! Разрешаю тебе задать мне вопрос, но только один, хорошо?

— Хорошо. Что случилось с Зоей?

— А при чем тут Зоя? — опешил он.

— Я же слышала, как вы на спанише с дядей Петей называли ее имя. Давай колись.

— Ты уверена, что хочешь это узнать?

— Ее что, убили? — испуганно среагировала она.

— Не ее, ее соседку по дому, которая зашла поливать цветы. Там была растяжка со взрывчаткой. Знаешь, что такое растяжка?!

— Господи! И что теперь?

— Теперь будем тебя прятать, пока не дадут отмашку.

— «Тебя»? А тебя?

— Я вооружен и очень опасен. Чего, думаешь, я в мобильниках симки поменял?

— А дядя Петя что?

— Разве не видела — тоже по другим квартирам ночует.

— Это из-за ваших кубинских дел?

— Я же сказал: один вопрос, а ты уже десять спросила. Лучше повернись ко мне своим левым бочком.

— Господи! Да что-нибудь вообще может остановить твои гормоны?

— Чтобы я из-за чего-то отказался от любовного подвига — да ни за что на свете!