Книга Четыре шага в бреду, страница 160 – Евгений Таганов

— Согласен — вы только запустите сперва.

— Смысла запускать одну восьмисерийку нет никакого, — резюмировал Алекс. — А потом что? Если делать студию, то хотя бы сразу два-три проекта запускать.

— Еще два проекта явятся сами — закон любой новой студии, — не сдавался Костя.

— Вот когда явятся — тогда и поговорим, — обрадовался поддержке Жорка.

Перед своим отъездом в Питер в почти полном составе к Копылову явилась труппа «Арткафе». Пели ему осанну за московские гастроли, развлекали анекдотами из своего театрального бытия (как будто он их об этом просил), ну и конечно снова намекали, чтобы он взял их на полное довольствие. Отжатие у кондитера Слонимского лишних пятидесяти тысяч зелени добавило Алексу некий энтузиазм, и он пообещал, что если не сам, то добудет им подходящего денежного карася.

Кстати, выяснилось, что еще два театра-студии (из Саратова и Воронежа) рвутся на гастроли в «Арго» и готовы принять у себя копыловских скаутов, дабы показать им свои спектакли. Тут тоже, как и с сериалами, останавливаться и закрывать зрительский зал на замок не имело смысла. Кому ехать, вопроса не было, разумеется, Жорке и кому-то из дам.

Возвращение Алекса в клуб было триумфальным. Ту дискету с видеороликом стрельбы Хазин добыл вовсе не у милиции или Глотова, а у подсуетившейся охраны «Арго», и ее успел посмотреть весь коллектив ДК.

Если раньше Копылову приходилось лишь косить под Дона Корлеоне, то теперь он и был таким Доном Корлеоне, только местного пошиба. Не приходилось уже даже приветствовать персонал дружескими фразами, просто можно было кивнуть на приветствие и с надутой физиономией пройти дальше — это принимали уже за должное и почти обязательное. Про его возраст все как-то дружно забыли, ведь уже накопился воз и маленькая тележка его громких дел и поступков, зато какой простор был домысливать, что же случилось в его мафиозной жизни на самом деле.

— Вы похоронили для наших дам миф, что культработники ни на что мужественное не способны, — мило сообщила Леночка.

На Лару тоже снизошел отблеск сего пиара. Первой леди ее еще не называли, но какую-то промежуточную ступень к этому она уже заняла. Симпатичный берет, надвинутый на правую сторону, который она теперь носила и в помещении, придавал ей даже некую импозантность и самопожертвенность. Самым естественным образом демонстрировала с Паном Директором сугубо служебные отношения и даже как бы старалась его не замечать, но все знали, что все ночи Алекса принадлежат ей одной. Свои четкие стойла (дамы, пардон) заняли и Сабина с Даниловной. Первой уже хватало вечерних телефонных разговоров, вторая понимала, что ее редкие (два-три раза в неделю) наезды в «Арго» романтическому флеру никак не способствуют, и рассчитывала лишь на авантюрно-криминальные акции.

Как-то само собой повелось, что Пан Директор стал практически невыездным. Отныне все деловые партнеры (включая рэкетируемых толстосумов) на переговоры могли являться только в «Арго», где срочно была оборудована помимо Директории тайная приемная, куда со служебного входа вела прежде наглухо закрытая отдельная лестница.

Наличие персональной охраны тоже было узаконено. Тут даже вышел один замечательный анекдот. В третий или четвертый день по возвращении, когда Алекс вместе с Сабиной и финдиректором обсуждали очередные траты на что-то гипертворческое, в Директорию ворвалась очкастая дамочка с прической «Одуванчик».