Книга Четыре шага в бреду, страница 105 – Евгений Таганов

— Значит, ты считаешь, что я должен ради тебя все вокруг себя нарушить?

— Я не про все, только про твой гарем.

— Нет.

— Что нет? Что нарушать ничего не будешь?

— Не буду.

— И даже не объяснишь почему?

— Как у всякой девушки, у тебя есть две истины: или твоя, или неправильная.

— А ты все же постарайся.

С полминуты он взвешивал последствия своего ответа и все же решился на него. На всякий случай достал и включил глушилку.

— Когда мне было двенадцать лет, я как-то спросил у папы: верит ли он в Бога. Он ответил, что не понимает, что такое есть Бог, его потолок — это Ангел-хранитель, в него он верит абсолютно. Как я теперь понимаю, эти слова на всю жизнь зомбировали меня: не надо пыжиться и говорить, какой ты умный и глубокий, если все чувствуешь по-другому. Например, я не понимаю, как в мирной жизни можно жертвовать собой ради шпионских дел, мой потолок — это авантюрная шпионско-мафиозная жизнь и не более того. Так же и с прекрасными дамами: я не понимаю, что такое Большая любовь, зато вижу, как любая влюбленная дамочка стремится любовь превратить в любовное стойло: туда не ходи, того не делай. Мой потолок — это легкое, приятное, полезное общение, которое по обоюдному согласию может или не может перетекать в интим, но без последствий любовного стойла.

Она внимательно, не перебивая, слушала. Поняв же, что он закончил, проговорила с усмешкой:

— Все это имело место быть, но с одной поправкой, если бы ты действительно был тем, каким представлялся мне еще месяц назад: крутым агентом и еще более крутым мафиози. А на самом деле ты всего отельно-клубный аниматор, массовик-затейник. Я все ждала и вчера, и сегодня, когда ты свой фирменный рок-н-ролл начнешь отплясывать. Видимо, это на третий день запланировано. Не так?

— Господи, Марина (чуть ли не первый раз в жизни назвал он ее по имени), какая же ты непроходимая дура! Какой аниматор! Включи свой винчестер. Сейчас в багажнике из Питера везут киллера, что готовился ликвидировать сначала Веру, Еву, Лару, потом меня. От ношения броника у меня уже в кровь все подмышки стерлись, больше всего боюсь, что ликвидируют тайком, поэтому стараюсь постоянно иметь кого-то рядом. Вчера прямо на твоих глазах в Чайном зале произошла моя перевербовка с ЦРУ на МИ-6. Главного московского Мориарти я изловил уже неделю назад, готовлю его ликвидацию, если что, можешь сделать контрольный выстрел. Я же тебя просил активно включиться в генеральскую тусовочную жизнь, ты что-то сделала? Ладно, все, проехали. Продолжаем лакейскую анимацию… У тебя так доверчиво рот открылся. Не верь ни одному моему слову. Просто на ходу все это придумал.

— А Жорка тоже? — все шпионское мгновенно вытеснило в ней все любовное.

— Пока нет. Ему бы со стихами и своими магазинами разобраться. Но пострелять всегда готов.

— А твой Стас, а дядя Петя?

— Ну я же сказал: шутка все это. Павлиний хвост перед тобой распустил.

— Я тоже хочу, — повторила Даниловна свое недавнее заклинание.

— И будешь устраивать мне хип-парады?

— Не буду. Но одно условие: никакой между нами постели.

— Увы, народ уже заклеймил тебя как мою главную Гюльчатай, поэтому либо ты подруга в отставке, либо всем расскажешь, как сама дала отставку мне.

Это, можно сказать, подвело итоги дня. Слава Создателю, что Даниловна и Сабина были девушками самостийными, спокойно добирались до своих квартир без какого-либо участия Пана Директора, что позволяло Алексу вместе с Ларой уходить из «Арго» по-английски: через черный ход, никого не дразня своим матримониальным видом.