Книга Системный фермер. Том 3, страница 88 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Чего ты там ищешь? — разгребая листву рукой, я сел рядом.

Меж старых полусгнивших листьев лежало одно семечко. И было оно такое, какого я отродясь не видел. С ноготь большого пальца, формой вроде каплеобразное. Живкогрыз тянулся к нему, дрожал весь, но больше всего меня поразило, что он не пытался его съесть. Чуял, видать, что не по зубам ему такое, что это не корм. Просто нашёл и привёл.

Совпадение или целенаправленное действие с его стороны? Не могу сказать, потому что связь между нами была ещё слабой.

Я поднял семечко на ладонь. И тут «Взор Фермера», который я держал наготове, наконец зацепился за него. Перед глазами развернулось системное уведомление:

/Семя неопознанного вида./

/Происхождение: Неизвестное. В известных хозяйству культурах отсутствует./

/Насыщенность Живкой: высочайшая (редкость)./

/Жизнеспособность: Сохранена. Семя находится в состоянии глубокого покоя./

/Свойства: не определены — требуется проращивание./

/Особое: Семя реагирует на концентрацию Живки в почве. Для всхода нужна земля, богатая Живкой выше обычной./

/Примечание: единственный известный экземпляр./

Я перечитал дважды. Сердце ёкнуло, как у мальчишки, нашедшего на улице крупную купюру. Хм, неопознанный вид? Да ещё и не значится в хозяйстве — стало быть, ни в каких реестрах. Я сейчас, видимо, сделал открытие в ботанике.

Дикое семя, насыщенное живкой под завязку, какого свет не видывал. И в руках у меня оно одно-единственное на всём мире.

— Как же ты его нашел, а? — пробормотал я. — Просто лежал под репейником…

Живкогрыз, услыхав похвалу в моём тоне, прямо раздулся от важности. Засеменил вокруг моих сапог, задрав хоботок. Гордился находкой, ждал, что хозяин оценит. И я по-настоящему оценил. Подхватил зверька свободной рукой, поднял к лицу, потрепал по спинке.

— Ну, дружок, — сказал я ему, — За такую находку тебе мешка хорошего зерна нового сорта пшеницы будет мало. Это ж надо, какой чуткий нюх у тебя.

Зверёк жмурился под моей ладонью, тёрся хоботком о большой палец. Я стоял посреди двора, наглаживая с разных сторон ушастого, разглядывал диковинное семя на ладони и прикидывал уже наперёд: если он раз такое нашёл, так, может, и ещё что-то откопает?

Целенаправленно отправлять его на поиски по зарослям сорняков, по старым залежам в лесу. Может быть, наберёт мне со временем целую горсть невиданных семян. Это ж не зверёк — это настоящий клад на четырёх лапах.

И вот за этим-то занятием меня и застукал Корнепий.

Крот вылез из своего основного хода, который как раз находился на краю участка. Высунул морду, поводил носом из стороны в сторону и замер, уставившись на меня своими плохо видящими глазами. Только Корнепий получает большую часть информации, ориентируясь на слух.

И он всё прекрасно понял, что я нянчу живкогрыза как маленького ребенка. Вся хозяйская ласка достаётся прямо сейчас не ему.

Корнепий обиделся. Иначе и не скажешь. Он был будто пёс, у которого на глазах гладят чужую собаку.

— А, и ты вылез, — не отрываясь от семечка, сказал я ему. — Погоди, разберусь с находкой и тебя поглажу.

Только вот Корнепий ждать не желал. Его это ситуация, видимо, очень сильно задела. До глубины души. А душа, думаю, у него была.

Он побежал ко мне через весь двор, переваливаясь с лапы на лапу. Ткнулся мордой мне в сапог. Раз, другой, так настойчиво и требовательно. Я машинально отодвинул ногу. Тогда крот зашёл с другого бока и принялся рыть. Прямо тут, посреди зарослей сорняков.