Книга Системный фермер. Том 1, страница 106 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Постараюсь найти, — ответил торговец и пошел к своей телеге за деньгами.

— Тридцать пять, хм, умножить на три… Значит, сто пять зиллингов⁈ — посчитал Радован.

— Ну, может часть он отдаст в серебре. Сложно сказать.

— Вот, держи, — вскоре вернулся торговец и принес два мешочка с деньгами. — Пятьдесят три зиллинга и пятьсот двадцать силлингов. Все серебро тебе на сдачу пришлось отдать! Даже не думал, что такой крупный картофель в этом сезоне кто-то вырастет.

Шепот пополз по рядам быстрее, чем приезжий торговец успел завязать первый мешок. Люди, до этого занятые своими делами, начали притормаживать у повозки, вытягивая шеи.

— Это что, репа такая? — донесся из толпы чей-то недоверчивый голос.

— Какая репа, дурень, глянь на кожуру — картошка! — отозвался старик в рваном картузе, протирая глаза. — Хотя… Нет… Не бывает такой картошки.

Толпа вокруг нас начала уплотняться. Бабы, бросив сплетничать, тыкали пальцами в сторону весов.

— Гляди, гляди, чистая какая! Ни парши, ни дырочки. Это чья же? — заголосила торговка молоком.

— Войцеха, — ответил ей кто-то из мужиков, и в голосе его смешались зависть с суеверным страхом. — Того самого.

— О, Боги! — у прохожей бабки чуть не прихватило сердце. — У него ж там земля — одни сорняки. Он что, душу злым духам продал, чтоб такое выросло?

Мы уже собирались нырнуть в толпу, когда я почувствовал на затылке знакомый тяжелый взгляд. Обернувшись, я увидел Гулоса. Он стоял шагах в десяти, прислонившись к столбу коновязи, и застыл, словно подавившись собственным языком.

Он видел всё. И то, как приезжий торговец лихорадочно перепроверял веса, и то, как бережно, словно драгоценные камни, перекладывал мои клубни в свои ящики, и, конечно, увесистый кошель, перекочевавший в мои руки.

Лицо Гулоса менялось на глазах. Сначала оно побледнело, а затем начало наливаться густой, багровой краской. Его щеки затряслись, а вена на висках вздулась так сильно, что казалось, сейчас лопнет.

Для человека, который целый год пытался отобрать мою землю — этот успех был как пощечина при всем народе. Прилюдное унижение.

Гулос открыл рот, явно собираясь выплюнуть очередную гадость или обвинить меня в краже, но слова застряли у него в горле. Что тут скажешь? Весы — честные, торговец — городской, товар — вот он, на виду. Он только сильнее сжал кулаки, так что костяшки побелели, и его лицо стало пунцовым, под цвет праздничных лент на площади.

Я не стал дожидаться, пока его хватит удар. Просто коротко, едва заметно кивнул ему — мол, наслаждайся зрелищем, как и мне посоветовал.

— Войцех, глянь на него, — прошептал Радован, едва сдерживая смешок. — Его ж сейчас разорвет от злости. Как перезрелую тыкву.

— Пусть смотрит, — бросил я, разворачиваясь спиной к врагу.

По площади прошел гул. Люди смотрели на меня уже не как на неудачника, едва сводящего концы с концами, а с каким-то опасливым почтением.

— Войцех, — внезапно передо мной возник бригадир с рыбьими глазами, который грозился ранее, что даже навоз меня чистить не возьмет. — Слышь, а ты… ты чем землю удобрял? Может, секрет какой есть? Как ты вырастил такую картошку?

Я ничего не ответил, лишь поправил лямку теперь уже пустого мешка. Радован рядом со мной выпятил грудь колесом, явно наслаждаясь моментом.