Книга Кодекс Рода. Книга 3, страница 43 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

— А-а-а, так вы маги земли и пытаетесь похоронить меня заживо? — усмехнулся я и ринулся вбок, но это не помогло.

Земля стала не только рассыпчатой, но и вязкой. Мои ноги засасывало все глубже и глубже. Я посмотрел наверх, думая, что сестры ужаснутся от такого поведения своих братьев, но они равнодушно взирали на меня. Ну и семейка…

Российская Империя. Поместье рода Сусликовых.

Я понял, что еще чуть-чуть и увязну настолько, что не смогу выбраться. Первым делом я швырнул молнией в того из братьев, который стоял ближе всех ко мне и усмехался, глядя на то, как я все глубже проваливаюсь в землю. Остальные всполошились и достали револьверы, но только один успел выстрелить, остальные обугленными тушками повалились на землю. Пулю я отбил катаной, которая срикошетила в окно дома. Не знаю, что там случилось, но донесся девичий визг.

Чтобы выбраться из вязкой земли, в которую уже провалился по пояс, я воткнул катану туда, где земля была твердая, и подтянулся. Земля, будто живая, не хотела меня отпускать, но все же ослабила хватку после смерти братьев. Скорее всего, не только они в этом участвовали, но и сестры, поэтому они так прильнули к окну и пристально смотрели на нас.

Я поднялся на ноги, отряхнул штанины и повернулся к Герману, который все это время сидел на крыльце и ошарашено смотрел на трупы братьев. Он явно не мог поверить в происходящее. Девицы Сусликовых тоже исчезли из окон. Видать теперь в страхе ищут, куда бы от меня спрятаться, но я не собирался за ними гоняться. Думаю, смерть пятерых братьев для них станет уроком.

Я подошел к Герману, которого била мелкая дрожь, приставил острие катаны к его груди и спокойным тоном спросил:

— Это ты организовал поджег моего имения?

Тот встрепенулся, будто спал до этого, и недоуменно уставился на меня. Мне пришлось повторить вопрос.

— Поджог? Нет, не я. Зачем мне это? Я всего лишь хотел выкупить вашу землю. Мне просто нужна земля, — обреченно сказал он и снова перевел взгляд на дымящихся братьев.

Чтобы обратить на себя его рассеянное внимание, я легонько провел лезвием по его груди, оставив порез на пиджаке, рубашке и коже. Потекла кровь, которая пропитала белоснежную рубашку. Герман ойкнул, в ужасе уставился на кровавую рубашку и пролепетал:

— Прошу, не убивай меня. У меня пожилая мать и много, очень много сестер. Я им нужен.

Он прижал руку к ране и бухнулся передо мной на колени.

— Хорошо, я оставлю тебя в живых. Хоть это и не в моих правилах. Однако ты должен кое-что усвоить. Земля рода Големовых никогда к тебе не перейдет. А если хоть одна корова чихнет, или хоть один кузнечик перепрыгнет с ваших полей на наше, или я заподозрю, что ты вредишь моим подданным, то вернусь и вырежу весь твой род. Никто не спасется. Сусликовы перестанут существовать. Ясно?

Герман закивал, а я направился к гаражу и бросил через плечо:

— За моральный ущерб конфискую твой автомобиль, так что будем считать, что мы в расчете.

Я видел, что он оставил ключи в машине, поэтому мне не потребовалось просить их у него. Ворота открывались с помощью механизма, который срабатывал, когда машина проезжала по широкой металлической пластине за три метра от ворот с обеих сторон. Машиной меня научил управлять наш водитель, которого я в свое время уговорил это сделать втайне от матушки. Мне просто нравилось это занятие и, как оказалось, мне этот навык пригодился.