Книга Кодекс Рода. Книга 2, страница 82 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

Только когда я обошел весь трюм и удостоверился, что никого нет, вытащил пространственные карманы и подошел к ящикам с золотом. Теперь я смогу сделать ремонт в родовом особняке, в котором осталась жить моя матушка, и привести в порядок имение, в котором мы не были уже несколько лет. Всего один раз после пропажи отца, мы с матушкой съездили туда, но быстро вернулись обратно. Они объясняла это тем, что ей невыносимо находиться в доме, который построил отец.

— Мне там очень тоскливо без него. В том доме я сильнее всего ощущаю отсутствие твоего отца в нашей жизни, — сказала она мне, когда я просился поехать туда на летние каникулы.

Я был уверен, что годы не пощадили дом. Да и участок наверняка находился в ужасном состоянии. Там, конечно же, был управляющий, но мы уже давно не отправляли ему денег, поэтому я сильно сомневался, что он хоть одним глазом присматривал за нашим имением.

Переложив золотые слитки из ящиков в пространственные карманы в виде колец, я поразился тому, что они остались такие же легкие, как и до этого. Будто в них ничего не было.

Перед уходом я еще раз прошелся по кораблю, но больше ничего ценного не нашел, поэтому вернулся на берег и зашагал обратно к деревне. Красивый ярко-оранжевый рассвет я встретил в деревне. Таксист еще наверняка спал, поэтому я не звонил ему, а любовался природой. Я мечтал о таком месте, где меня никто не потревожит. О таком месте, где я смогу уединиться. Иногда мне хотелось отдохнуть от всех и просто наслаждаться тишиной и покоем. Пожалуй, когда это все закончится, я подыщу такое место. Возможно, даже со временем оно станет родовым гнездом Големовых.

В заброшенной деревеньке росло много плодово-ягодных кустов, поэтому я вдоволь наелся, прежде чем позвонил таксисту. Он еще спал, но пообещал быстро собраться и приехать.

— Куда поедем? К академии? — спросил он, когда я поздоровался и сел в машину.

— Нет, сначала к Центральному госпиталю, а дальше видно будет.

Я хотел убедиться, что Софья выжила, несмотря на то, что был зол на нее из-за ловушки, в которую она меня заманила. Однако сама и пострадала.

В Центральном госпитале было довольно оживленно. Уже с утра к нему тянулась вереница больных. Я схватил за руку санитара, спешащего куда-то с пустой больничной уткой.

— Вчера девушку привезли с огнестрельным ранением, с кем я могу о ней поговорить?

— Поднимайтесь на второй этаж и идите в Ординаторскую. Там скажут, а я не знаю, — ответил он и ускорился.

Ординаторскую я нашел в самом конце коридора второго этажа. В кабинете сидели двое мужчин и что-то обсуждали, склонившись над рентгеном.

— Прошу прощения, с кем я могу поговорить по поводу девушки с огнестрелом? — поинтересовался я.

Сначала оба удивленно посмотрели на меня, затем один поднялся и подошел ко мне. Он был небольшого роста с копной светлых волос и ярко-голубыми глазами.

— А вы кто ей? — подозрительно прищурившись, спросил он.

— Я был с ней рядом, когда в нее выстрелили, — не стал я вдаваться в подробности.

— Что ж вы не защитили свою любимую? Жалко, когда вот такое с молоденькими случается. Они еще жизни не видели, а тут такое, — покачал он головой.

— Она что, умерла?

Я вспомнил кровь, насквозь пропитавшую ее одежду, и рану в груди.

— Типун вам на язык! Жива, слава Великой Белке. Выкарабкается. Пуля навылет прошла и сердце не задела, только ключицу раздробила, но это мы поправим. И не таких выхаживали.