Книга Кодекс Рода. Книга 2, страница 41 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

— Погодите, у вас есть визитка? — спросил я.

— Конечно. Теперь у любого уважающего себя человека есть визитка, — он вынул из нагрудного кармана и протянул мне прямоугольник из плотного картона. На нем тоже стоял красный крест.

— Спасибо вам огромное! Сколько я вам должен?

— Тут не было ничего сложного, поэтому всего пятьдесят рублей.

Я отсчитал деньги и заплатил, а Егор вызвался его проводить.

Повернувшись к Семену, я увидел, что ему становится лучше, но, все же, не стал больше ничего выспрашивать. Он и так всё сам расскажет, когда вспомнит. Но то, что он открыл дверь, меня сильно беспокоило. Семен был очень исполнительный и всегда беспрекословно выполнял все поручения, поэтому не мог ослушаться меня. Это значит, что с тем человеком, он был знаком. Я прокрутил в голове всех, с кем мог быть знаком Семен, но кроме моих друзей, никто не пришел в голову. Ладно, завтра с ним поговорю.

— Может, ты хочешь поесть? Я могу подогреть, — я подал ему стакан с водой.

Семен отпил немного и откинулся на подушку.

— Совсем есть не хочется. Подташнивает немного. Но вы не волнуйтесь, я отлежусь немного и приготовлю вам ужин.

— Даже не думай об этом! Я тебе уже говорил, что со мной нянчиться не надо. Лучше позаботься о себе. Вот если тебя не станет, то я останусь совсем один и буду жить, как Егор.

— Нет-нет, так жить нельзя, — замотал он головой.

В это время в проеме возник Егор и сказал, что проводил лекаря. Я накрыл Семена одеялом и, уходя, выключил свет. Пусть отдохнет и выспится. Позже загляну и заберу артефакт.

— Если хочешь, я могу с ним остаться, пока ты на охоте, — предложил Егор, когда мы расселись в гостиной у холодного камина.

— Нет, надо. Не пойду сегодня на охоту. Сам присмотрю за ним. Лучше позвони Сухарю и Еве и спроси, все ли у них нормально. А я пока матушке наберу.

Я отошел к окну и поднес мобилет к уху. Уже после второго гудка послышался встревоженный голос матушки:

— Алло-алло, Ромочка! Что случилось?

— Здравствуйте, матушка! У меня все хорошо, не волнуйтесь, — нарочито бодрым голосом ответил я.

— Вот и хорошо, а то я испугалась. Поздно уже.

Я ударил себя по лбу. За окном уже стемнело, перемигивались звезды.

— Забегался сегодня, поэтому только сейчас смог позвонить. Как поживаете? Как себя чувствуете?

— У нас все, как всегда. Глаша чашку разбила, когда посуду мыла. Я хотела ее отругать, но потом махнула рукой. Толку все равно нет, только нервы портить. Правда, чашку жалко. Она из того фарфорового набора, который отцу дарили. Глаша уже полнабора разбила, — она тяжело вздохнула.

Я решил, что сейчас самое время поговорить с ней о деньгах.

— Матушка, я работу при академии нашел, поэтому не надо больше мне отправлять. Более того, я сам буду все расходы на особняк оплачивать. Пусть Глаша каждый месяц счета пересылает мне.

— Радость-то какая, сынок! Работа — это хорошо. Отец всегда говорил, что человек обязан трудиться, иначе он деградирует.

Мы еще немного поговорили и, пожелав друг другу спокойной ночи, отключились.

Егор обзвонил ребят и те заверили, что с ними все хорошо. Я проводил его до дома и еще раз напомнил об осторожности.

— Да знаю я, знаю. Пока, — он осмотрелся и опрометью бросился к своему дому.

Я запер дверь и пошел в свою спальню. Усталость навалилась едва я лег, поэтому сразу же вырубился.